Кого он имеет ввиду под он? Впрочем… что, я не знаю, что-ли?
— А я предупреждал тебя о такой вероятности, Кузу. — Комментирует происходящее смутно знакомый голос за моей спиной.
— На то ты и аватар светлой сущности, Эм. Если уж ты не можешь предугадать вероятность, то никто не сможет. — Раздражённо отвечает Кузуноха, не глядя ни на меня, ни за меня.
Обернуться…
Я.
Точнее, я — в привычном мне по старой родине виде, в полном боевом облачении и плаще. Хм. Я прежний кажусь гигантом по сравнению с я нынешним… есть куда расти. Во всех смыслах — Многоликий ещё и изображает мою старую ауру и прочие «характеристики», из которых рост физического тела по сравнению со мной нынешним — второстепеннейшая ерунда. Уж я-то знаю.
— Здравствуй… Многоликий. Если это пожелание вообще применимо к аватару какой-то непонятной сущности, неизвестной магической науке моего старого мира.
Эта сволочь кривовато улыбнулась моей фирменной улыбкой, которую я, помнится, репетировал ещё с поступления в Терезианскую магическую академию.
— Кузу… изобрази что-нибудь более привычное для человека. И столик с тремя сидениями и чаем Лизлет Эл Челси для успокоения. Нам предстоит долгий разговор… — Многоликий.
Почему-то мне всё больше и больше хочется врезать ему в эту наглую рожу.
…
Обычный деревянный столик, какой можно увидеть в старых сельских домах продовольственников что победнее, из мирной касты с одноимённой направленностью. Грубо, с небольшими щелями, но надёжно сколочен, отполирован опытным столяром-ремесленником и бесчисленными протираниями. Без каких-либо украшений, разумеется. Точно такие же стулья. Комната, как комната. Небольшое открытое окошко, из которого доносятся запахи цветущего ранне-летнего яблочного сада и шелест зелёной листвы. Простые белёные стены, печь в углу с примитивным, но рабочим бытовым магическим огнём и многочисленными разнообразными горшочками на и под ней, в которых дожидается своего приготовления разнообразная снедь. Развешанные по стенам предметы и рабочий инвентарь, необходимый в хозяйстве владельца этой небольшой халупки, плюс различное тряпьё одежды на стене возле входа-выхода. Немного резковатые запахи заготовленной к долгому хранению всяческой продукции, пучков зелени и связок головок лука. Несколько сундуков в противоположных углах, наверное, содержат нехитрый скарб малого семейства. Приставная лестница, такого же как и стол качества — на чердак. Отделённая матерчатой завесой, свисающей с крючьев на потолке часть помещения, очевидно, с лавкой-кроватью. А ещё, как ни странно видеть этот признак достатка в подобном жилище, на одной из стен висит явно технологического происхождения мерно щёлкающий хронометр с маятником, причём почему-то с корпусом из дерева.
Это для Кузунохи привычная обстановка? Или он посчитал, что она привычная для меня? Слишком уж… примитивно. Я бы сказал, «аскетично», но аскетичность подразумевает минимум предметов интерьера, а не только их простоту. Привычны для меня немного другие жилища, но не суть. Зато обстановка действительно успокаивает, расслабляет и приводит в некоторое подобие порядка мысли. Ну, подумаешь, я снова оказался в ситуации, при которой мои знания не помогают разобраться в происходящем ни на йоту. Ну оказался Кузуноха Исами, хотя это ещё как посмотреть… он был добровольно заперт тут с сотню лет, а значит тот Исами, что был в школе — в лучшем случае каким-то образом спроецированный образ Кузунохи. Или даже действительно только ложное вложенное стирателем Ноихары воспоминание, как я себе изначально и думал после инцидента с редактурой моей памяти… Ну раздвоилась Флемма у меня на глазах, а Многоликий в очередной раз принял не принадлежащую ему форму тела вместе с его возможностями. Подумаешь… никаким боком это на мою дальнейшую жизнь не повлияет. Просто очередные факты в копилку пока необъяснимого.
— Ничерта это не чай Лиз. Ничего ты не понимаешь в чае, Кузуноха.
Лис вместе с Многоликим переглянулись и начали неприлично ржать. Что я такого смешного сказал? Уроды. Особенно второй… почему я испытываю к нему такую ненависть сейчас, когда он принял форму моего тела? Как-то даже черезчур эмоционально для меня. Но неважно, наверное, я просто выбит из колеи.
— Уже достаточно успокоился для разговора, я так посмотрю. — Многоликий.
Кузуноха кивает каким-то своим мыслям, устраивается на стуле поудобнее (хоть убейте не могу понять, как можно устроиться на обычном деревяном стуле с низкой спинкой без подлокотников «поудобнее»), после чего начинает вещать, приготовившись, видимо, делать это долго: