Политика — простая штука, если знать и уметь её приводить в движение с необходимым Семье вектором. И иметь соответствующий опыт, который у меня, Кристофа фон Финстерхофа есть… на плечо ложится ладонь водной аякаши с телом молодой девочки.
— Глава… мы можем поговорить?.. нано. — Сидзука.
За отсутствием собственно говоря рабочего места, в котором я бы мог, например, принимать посетителей, сидеть и планировать ход моих предстоящих действий я должен в спальне. Просто замечательно… прежний я, видимо, такими мелочами не заморачивался. Но сделать с этим что-то будет надо. Отложить в сторону карандаш и лист с… даже не пометками, а просто различными чёрточками и геометрическими фигурами. Для лучшей стимуляции работы мозга — старое и проверенное мной, Кристофом, средство стимуляции тех зон в этом моём «думательном» органе, которые соседствуют с отвечающими за мелкую моторику рук. Сидзука Мизучи, самоокрещённая «официальная любовница» Юто Амакава, проследила мой взгляд, пока я убирал в сторону письменные принадлежности и внезапно задала вполне нейтральный вопрос, чего я от неё не ожидал, опираясь на впечатление, составленное прошлым я, так как эта водная аякаши не была большим любителем поговорить на отвлечённые нейтральные темы, и о ничего не значащих мелочах:
— Делаешь заметки?.. нано.
— Что-то вроде того. Помогает размышлять. Давняя привычка.
Повернуться, осторожно оценить её реакцию. Я ещё не говорил со своей новой Семьёй на тему того, кем я на самом деле являюсь… и нет, не из-за того, что, как прежний я, могу себе позволить пустить некоторые дела на самотёк и расслабляться в приятном обществе. Две основные причины: я и сам так и не смог привести свою память в идеальную синхронизацию… пока не смог. Такое ощущение, что во мне не меньше воспоминаний от бывшего мейстера фон Финстерхофа, чем своих собственных. И все кажутся настоящими. Вторая причина — им незачем знать. Я не мой сын, прямолинейно откровенничающий со всеми членами своей Семьи о различных секретах, которым им нет необходимости знать уже хотя бы потому, что это практически никак не отразится на эффективности их действий с точки зрения общей пользы для Семьи. Я хранил от своей старой Семьи не одну и не две тайны, не говоря уже о чём-то столь грандиозном, как Ритуал, по сравнению с которым, тот, который якобы открыл в Хару Масаки спящую Тьму из осколка — детская забава. Чего только стоят мои ранние начинания, благодаря которым мы, фон Финстерхофы, далёкая, и по-хорошему говоря, мало что значившая до моих действий Семья, вернулись в столичную сферу интересов и фокуса внимания влиятельнейших организаций вне касты воинов. На одних подачках от Высокого трона и местных сборов подконтрольных территорий можно быть сытым и даже покрывать расходы на разовые операции некрупного типа, изредка вкладываясь в привлечение и обучение новых рекрутов, но это, пожалуй, и всё. Для того, чтобы полноценно воевать, не думая о том, что вот уже через полгода-год в карманах опустеет, необходимо браться за различные средства пополнения бюджета — разовые контрактные миссии под прикрытием учений и проверок, эскорт, торговля и даже полулегальный импорт-экспорт с теми же альбионскими партнёрами, в обход армейских протоколов и процедур, которые бесполезно затягивают процесс ввоза-вывоза, что никому не интересно. Да… многое не видно рядовым членам Семьи и скрыто из-за эффекта большой картины — чтобы увидеть отходящую от идеала Семьи касты воинов деятельность, необходимо отдалиться от той точки на картине, в которую в приказном порядке упёрт собственный нос, и посмотреть на ситуацию в целом, а это могли сделать лишь избранные Семьи — я, мои два помощника Гюнтер и Руперт, и в меньшей степени — Генрих. Кто знал больше, кто меньше, но всё знал лишь я. Были специфические исключения вроде Клауса по понятным причинам — он помогал мне в Ритуале, но в остальном его информированность не была большей, чем у командиров, примерно знавших о целях не совсем стандартных операций, но вынужденных молчать из-за магических клятв. Почему? Всё дело в том, что Клаус что так, что эдак, даже если ему не приказывать, дальше собственного носа самостоятельно не смотрел, разве что когда я прикажу ему обратное… тогда да, он показывал себя с неожиданной стороны — хоть в проспекторы потенциальной выгоды записывай. Есть такой тип людей, у которых таланты весьма разнообразны, но они выбрали один и преданно следуют ему всю свою долгую и наверняка с их точки зрения интересную жизнь, развивая, полируя этот талант, и занимаясь лишь соответствующей профессиональной деятельностью, с ним связанной, и Клаус был таким в плане целительства.