Чем-то она напоминает мне Клауса. Отношением к делу, разве что. Всё остальное совершенно другое, но…
— Объясни.
Поёрзала, устраиваясь поудобнее для длительного разговора. Странно. Разве тут есть о чём разговаривать? Подобные мелочи… нет, во взаимоотношениях членов Семьи мелочей не бывает. И всё же.
— Юто, ты забыл о чём я тебе говорила? Я лечила человеческие «души» нано. Долго лечила. И сейчас вижу знакомые симптомы: ты растерян, словно после того разговора с Ринко, только узнавшей твою историю, и спросившей тебя… «Да и кто, по-твоему, ты сам? Маг из другого мира… или же ученик Такамия-хай, мой друг и возлюбленный?», нано.
Отличная у неё память. Я бы уже, наверное, забыл, если бы не основа.
— Не знаю почему, но ты снова не уверен в себе. Это отражается на движениях, реакции, принимаемых решениях. Совсем чуть-чуть, нано. Но нам, аякаши, этого хватает, чтобы понять, что что-то не так. Так не должно быть, Юто, нано. Не расскажешь, что вчера произошло? Флемма… молчит, или мелет полную чепуху, нано.
Хм.
— Нет. Спасибо за заботу, Сидзука Мизучи, но с этим я справлюсь сам.
Водный дух замерла на секунду, когда я назвал её по имени, но тут же отмерла и после небольшой паузы, продолжила, словно не слышала мою последнюю реплику-ответ:
— Давно ты не вспоминал про мою старую фамилию, нано. По человеческим меркам давно… мне больше нравилось «Си-тян». Заставляет меня забыть, что я по вашим меркам довольно старая женщина, нано.
Сказано без обвинения, или какого умысла — просто констатация факта. Может, я просто перекручиваю себя и действительно слишком выхожу из характера, который мне необходимо показывать для эффективного общения с новой Семьёй?
— «Есть время для игр, и для дела», говоришь… раньше ты бы не назвал играми искренние чувства малышки Хару к тебе, по крайней мере так открыто и непринуждённо, нано. — Продолжает допытываться Сидзука.
— Люди растут и меняются. Меня это тоже касается, хоть я уже и… устоявшаяся личность.
Водная аякаши ловко соскочила со стола и молча направилась к выходу, но ещё не дойдя до двери остановилась, развернулась в пол оборота, и решила высказать то, что, видимо, вертелось у неё на уме:
— Юто, я… мы все подсознательно ждём, когда же из последней поездки вернётся Юто Амакава, наш глава, нано. Ждём с нетерпением и надеемся, что это твоё «взросление», которое на самом деле не взросление, — временно… нано.
Удивительно. Им нужен был всего лишь день, чтобы по вот таким мелочам вроде отказа малолетней носительнице осколка Тьмы в потакании сиюминутной слабости при наличии у меня гораздо более важных дел… определить во мне другую личность? Хотя нет, они бы все так или иначе высказались бы, а не послали бы Сидзуку парламентёром. Скорее, она просто озвучила общие беспочвенные подозрения. Как бы там ни было, на данный момент всё это — глупости, не требующие срочного внимания. Быть может, я даже смогу поизображать для них любящего мужчину-брата-родителя и так далее, и тому подобное, в целях повышения мотивации. Уж с моим-то опытом это раз плюнуть.
— И ещё одно, что я хотела сказать, нано… я слежу за твоим состоянием уже давно, в том числе за изменениями в ауре. Мне кажется рано об этом говорить, ведь аура и изменения в ней могут быть хаотичными, но мне кажется, её… медленное «светление» вчера прекратилось, нано. Мы, аякаши высокого класса, хорошо знающие объект сравнения, который видим каждый день, можем определить подобное, даже в самой незначительной мелочи… ну, ты же знаешь, нано. Как бы это не было связано с остальными изменениями.
А вот это уже более интересный вопрос.
— Спасибо… Си-тян. Будет время — я обязательно всё перепроверю. Спокойной ночи.
Водная аякаши больше не говоря ни слова, вышла, под конец поймав мой взгляд своими внимательными красными глазами, прежде чем аккуратно прикрыть за собой дверь.
Надо с этим что-то делать. Вот только что? Как я ни пытаюсь понять, кем себя считать и как мне себя вести, всё сводится к тому, что я по большей части Кристоф, с очень многими признаками характера своего сына (которые так и не выветрились, иначе я бы вёл себя, и даже думал немного по-другому, судя по памяти), а также памятью биологического тела из этой временной реальности. А ещё, каждый раз, когда я начинаю заниматься подобным самокопанием, я почти сразу понимаю, насколько это бесполезно и в данный момент не важно, хотя это определённо не так, ведь моя настоящая личность уже всего лишь через день начала поднимать… проблематичные разговоры. Что это? Внезапно приобретённая ментальная идиосинкразия? Или же мне просто напросто надоело ощущать изменения в себе и тормозит процесс копания основой вороха памяти моё собственное подсознание, желающее таким образом прекратить своеобразные «пытки над личностью?»