Вообще хороший вопрос, был ли это «я» на протяжении этого времени. С одной стороны, стиратель в меня не вселялась, а лишь составила программу обязательных действий и свойств поведения… и я действительно ощущаю полученную память, как нечто исконно своё, а не как старую память того же Юто. А с другой стороны, я, наверное, никогда не смогу забыть этот момент: вот я тянусь своими, Кристофа фон Финстерхофа, руками, чтобы прервать её хрупкую жизнь, протестировав на правдивость её смелое заявление о том, что она всё равно не умрёт, даже будучи экранированной от внешней среды… а вот я просыпаюсь уже в своей спальне, с девушками и женщинами, с которыми у меня разве что были хорошие дружеские, а где и не совсем такие (Хисузу) отношения. Просыпаюсь уже новой личностью. Чувствуется одновременно и гармоничность, целостность новой личности, и неправильность такого метода. Словно мной воспользовались без моего на то согласия. И нет, я это не говорю про дорвавшихся до меня в моё «отсутствие» Флемму, Хисузу, или, наконец исполнивших свои давние желания, благодарную за свою жизнь Дару, а также Кофую, для которой я своей Семьёй заменил общину во главе с сильным «ками» в горах… нет, я говорю именно про стирателя Ноихары. Я был лишён сознательного выбора в том, ассимилировать мне две личности или нет. Ведь если память — это то, что делает из разумного личность, то на каком-то этапе, где-то за два эти месяца, мейстер фон Финстерхоф и его отец, выходит, просто исчезли. Можно сказать, умерли, хоть это и немного неправильное слово — духовное тело-то осталось.
— Ты… хорошо всё рассчитала. Акеми Шимомуро я не могу, да и не хочу убивать. Причинить боль тебе напрямую я не смогу, так как ты можешь покинуть тело в любой момент, оставаясь при этом в пределах непроходимого барьера. Но это не значит, что я не могу, например, помешать тебе выполнять какие-то там твои планы, попросту задержав тебя тут. Ты этого добиваешься?
Пыточная представляла собой обычное помещение, без каких-либо вульгарных бутафорских декораций, вроде развешанных ржавых крюков, следов крови, острых колюще-режущих инструментов и так далее. Незачем. Голые стены без окон могут пугать не хуже. Я даже привязывать Акеми не стал, а просто усадил в одно из кресел, предназначенных для допрашивающих. Незачем, когда связывающе-контролирующую функцию выполняет голем через защитный контур, разросшийся до пределов мини-городка. Не убежит никуда. Почему в кресло, а не на раскладной металлический стульчак без спинки, для допрашиваемых? Я не настолько мстительный в совсем уж мелочах. Тем более что я ещё даже не определился, в чём же именно состоит вина стирателя Ноихары, и её, вины, глубину. Вообще, повёл я её в пыточную только из-за того, что все в Семье и за её пределами уже уяснили: на нижние левые этажи без спроса никому ходу нет. Для Семьи — просто нет, пока сам не попрошу. А для остальных просьба побывать там является очень плохой новостью, так как происходит это только в случае, когда я беру пленных, обычно оттуда уже не возвращающихся. Акеми будет исключением. Жену своего верного, почти с первых дней в этом мире, соратника, Даичи Шимомуро, я верну ему целой и невредимой, независимо от того, будет она с «подарочком» в виде ментального демона в, условно говоря, голове, или же нет.
— Скажи мне, Юто… чем ты недоволен? Что-то вышло плохо? — Акеми Шимомуро.
Хм. Ммм…
— Ты уже не тот мейстер фон Финстерхоф, для которого, несмотря на зрелый возраст в предыдущей временной реальности, есть свои, враги, и нейтралы. Там у него была своя ситуация, в этом мире — своя, другая. Разве сложно представить себе, что кто-то или что-то действует в твоих интересах, даже если мы — не в твоей Семье? — Стиратель.
Хммм…
— Разумеется, у нас, оставшихся хранителей… то есть, фактически у одной меня, если учитывать, что Иори начал неохотно, с опозданием выполнять поручения Многоликого… в общем, что у хранителей Амакава есть свои секреты? Почему тебя не удивляет, что свои секреты есть у Якоин, ставших тебе близкими союзниками? — Последняя действующая хранительница Амакава.
В чём-то… она, конечно, права.
— Я не могу тебя отпустить. Не тогда, когда ты можешь смешать мне все планы одним малейшим промытым в нужную сторону мозгом кого-нибудь из влиятельных персон моего окружения вне Семьи.
— Ну и? Так и будешь держать меня тут? — Акеми.