В общем, до первого даже опытного образца работающего полностью на магии компьютера, способного к складыванию в пространственный карман и работе оттуда, или, например, встраиванию его в тела моих элементальных ёкаев, которые (тела) я планирую со временем предварительно заменить на магически овеществлённую материю, как это было с Агехой… до этого было очень далеко.
— Ну, прости, прости. Уж какой есть.
Мидори снова издала смешок. Её поддержали присутствующая тут же Хару, усердно рисующая какой-то план-схему под линеечку, и Кофую, зашедшая с подносом, на котором она принесла пару кружек с чаем и тарелку печенья. Нашей ледышке-рин, так долго сопротивлявшейся моим чарам (в смысле, не магии, а естественному обаянию), что даже получила по этому случаю прозвище «снежная королева», было нечего делать в свой день, свободный от прямых обязанностей по обучению стажирующихся людей известным ей особенностям работы с узкоспециализированно-определённой воздушной магией холода. Утром я её видел на лекции Си-тян, затем она ушла в город, наверное, проведать демонов из своей старой общины, уже более чем отлично социализировавшихся и работающих в самых различных должностях, одновременно присматривая за магическими проявлениями в городе. А вот сейчас, видимо, решила помочь по дому вечно хлопочущей Лиз.
Ух ты, и для меня чайку захватила! С солоноватым печеньем по рецепту Иори. Мням. У Сидзуки его получается делать гораздо вкуснее — пальчики оближешь! Так… куда это ты? А получить от меня небольшую благодарность? Вкусняшкой одарила, и обратно в кусты, то есть, прочь из комнаты моих изобретательниц и из моего поля зрения? Так не пойдёт. Притянуть её обратно к себе одной рукой за изящную талию, и поцеловать в щёчку… Кофую игриво делает вид, что вырывается. Ну-ну.
— Да уж Ю, ты прости его… зато у Юто есть другой талант, который он, видимо, готов применить по прямому назначению в любое время суток и независимо от наблюдателей… хи-хи… — Хару, поглядывая на ужимки Кофую с улыбкой.
Ю, слегка порозовев лицом, прокашлялась и продолжила какие-то свои уже совершенно непонятные действия с электроникой и несколькими приборами.
— …И разумеется, наша юная лаборантка имеет ввиду его редчайшие способности к магии, хе-хе. — Мидори, глядя на реакцию Ю и всё больше веселясь.
Хару — лаборантка, это вообще отдельная история…
— Я… я так и подумала. — Спарировала Ю, со слегка надменным видом, всё ещё находясь в настроении распекания такого непонятливого меня за мою глупость.
— Ю… ты стала такой… эччи, хех. Плохо я на вас влияю.
Дружный смех. Ю слегка надулась, но почти сразу же не выдержала и поддержала компанию. Как бы там ни было, но наши с ней и с Мидори отношения одним большим скачком тогда, во время её признания, вышли на тот уровень, при котором нам невозможно всерьёз, а не дружескими подколками, упрекать друг друга в чём-либо долгое время. Странные отношения… Ю со своей пассией, вышедшей из «тайных закромов» семейства Якоин, всё также продолжают изредка ругаться на почве науки… и раз за разом мириться. На нейтральной территории. То есть, в моей постели, ксо. Ну а что? Я даже немного понимаю этот чувственный аналог поведенческих алгоритмов, который заменяет им в такие моменты нормальную человеческую логику, которой им бы в свою очередь следовало руководствоваться: находясь одновременно вместе и в моих руках, они сразу же утрачивают какое-либо превосходство перед друг дружкой, выраженное в победе или в поражении в том или ином словесном споре между собой. Чувствуют в такие моменты, что есть вещи поважнее — вещи незыблемые, вроде моей любви и уважения ко всем членам своей Семьи, уравнивающей и соответственно делающего их собственные разногласия такими незначительными…