Я натурально выпал в осадок, и перестал пытаться даже вставить изредка какую-либо реплику, чтобы напоминать о своём присутствии. Даичи хмурился, задавал один за другим вопросы, которые были бы способны вывести Коджиро на чистую воду, однако последнй продолжал врать напропалую. И когда дело дошло до того, что этот сказочник заикнулся о каких-то моих долгах и своём дополнительном вознаграждении за усилия, я решил, что с меня хватит.
Встать. Кулаком в стол. Лёгкий гипноз, вариант малого крика баньши для людей.
— Лживый продукт соития ржавой шестерни с опоссумом! Да как ТЫ смеешь лгать МНЕ, последнему из Семьи, которая тебе дала твоё положение, и чью фамилию ты осмелился использовать в обществе в своих целях?! Ещё одно слово отличное от полной правды и я выжгу тебе язык собственнора́зумно!
Произвёл впечатление, произвёл. Шарахнулся в сторону от меня даже Даичи, совершенно не ожидавший моего всплеска эмоций. Коджиро вжался в кресло с глазами, размером с блюдце. Как бы приступ не схватил болезный. Что он там бле́ет?
— Амакава-с-са… Амакава-доно, я не… то есть я… но это же…
А на его столе теперь останется хорошее такое напоминание моего гнева — я непроизвольно немного усилил свой удар при помощи Чи, так что в столе красуется хорошая вмятина, чуть побольше моего кулака.
— Тебе напомнить, неблагодарная ты свинья, возможности клана Амакава, или же ты предпочтёшь безболезненную смерть? — сказал я уже тихим шипящим голосом, не снимая активных заклинаний и буравя взглядом переносицу сжавшегося едва ли не вдвое Коджиро.
— Амакава-сама! М-м-мошивакэ аримасэн дештааа!!! Якудза… Я не мог им отказать! Я… я не знал, что клан ещё существует! Прошу, не делайте этого! Пощадитееее — финансист не выдержал ментального давления и натурально расплакался, после чего, разбрызгивая слюни и сопли, рухнул в коленях на пол и ещё и согнулся лбом до земли до характерного стука древесины о пустую черепно-мозговую ёмкость — у меня сын и дочь… прошу вас, я не хочу исчеезнуууть…
Речь постепенно превратилась в неразборчивое хныканье. Ничего более жалкого в своей жизни не видел.
— Твоя судьба зависит от того, насколько полно ты расскажешь всё Даичи-сану, и затем от того, насколько плотно будешь сотрудничать в решении… его вопросов. Надеюсь, ещё одного недопонимания между нами не возникнет.
И уже обращаясь к постепенно отходящему от шока бывшему сыскарю.
— Шимомуро Даичи-сан, прошу. Вы знаете, какие вопросы следует задавать, и знаете не хуже меня, когда он начинает врать. — на этих словах Даичи обозначил осторожный кивок — Я боюсь, что если я позволю себе остаться здесь ещё хоть мгновение, этой свинье будут нанесены тяжкие телесные повреждения, несопоставимые с жизнью… а может и кое-что ещё более непоправимое.
Посмотрел на всё ещё жмущегося в землю Коджиро, и ни к кому конкретно не обращаясь:
— Засим, позвольте откланяться, господа. Юто Амакава отбыл.
…
Настроение безнадёжно испоганено. По здравому размышлению, уже сейчас понимаю, что дал Шимомуро слишком много пищи для размышлений, пусть даже без особой конкретики, но всё же. Что-то совсем никакого настроения нет идти домой — там придётся снова засесть за артефакторику, затем проводить морально изматывающий ритуал, затем обучать Ринко с Хару азам магических знаний… нет, все эти процедуры требуют тщательного, хорошо мотивированного подхода к действию. С ленью я умею бороться хорошо, но тут другое — боюсь сорваться и обидеть девочек злым словом. Всё же они мне не подчинённые и не воины.
Решил пройтись домой пешком, через весь город. И время скоротаю, и успокоюсь. Наверное. Обилие вездесущей техники всё ещё настораживает, но кажется, я начинаю привыкать. С удовольствием рассматриваю всякую всячину в мелких лавках, ощущаю запахи разных вкусностей, готовящихся прямо на улицах. Прохожу вдоль зелёного, несмотря на сезон года, замечательно ухоженного парка. В окружении стойкой зелени, отчаянно борющейся с внешней техногенной средой, мне даже становится немного лучше. Случайно спугиваю милующуюся парочку застенчивых подростков, возраста примерно моего тела. Интересно, как там Химари и… и Хару? Интересный поворот моей же мысли. Хм. Ну да, она единственная остаётся в неизвестности по поводу своего возможного состояния в Семье, вернее перед ней пока нет никакого выбора, как перед Ринко, или однозначного пути как у Химари. Это немного не даёт мне покоя, и наверное только поэтому я так внезапно вспомнил о ней.