— Побег! Сопротивление властям! — тараторит, удерживая мою руку, а я верчусь, как юла, и трясусь, как в припадке, желая вырваться.
— Оформите ещё нападение на сотрудника! — шиплю психовано и луплю кедом в его голень. Свободный локоть тут же бьет в его живот.
Кудрявый морщится, пищит. Пользуясь случаем, сразу делаю сильный рывок и удираю с места преступления. Думаю, как бы достать баллончик, чтобы снова не потерять скорость. Внезапно меня буквально сносит волной. Кудрявый наваливается на меня всем своим весом и мы вместе летим в грязную, осеннюю траву.
— Отпусти! Отпусти! — я луплю его ладошками, желая скинуть с себя, но он не торопится. Выглядит как дохляк, а такой тяжелый!
— Ай! — я дёргаюсь, капюшон душит.
Мне показалось, или он долбанул меня ладонью в ответ?
— Отвали, я тебе лицо расцарапаю! — предупреждаю, и, не дожидаясь реакции, пытаюсь вцепиться ногтями.
— Бешеная кошка! — пыхтит, перехватывая мои запястья, разводит руки в стороны над моей головой, — Я тебя сейчас реально отведу в отдел и оформлю! Ты хорошо сегодня погуляла, лет на восемь!
— Пошел ты! — я не сдаюсь, пихаюсь коленями, и пытаюсь выскользнуть из-под него, как червяк.
— Да угомонись ты, дура! Что ты дерешься? — его дыхание сбивается, мне кажется ещё чуть-чуть и я выбью свою свободу.
Вдруг он наклоняется — так быстро, что я даже не успеваю сообразить — и целует меня прямо в губы. Я замираю от шока. Глаза широко распахнуты, плечи сжимаются, голова пытается вжаться в землю. Я выворачиваю запястья, впиваюсь ногтями в его кисти, а он впивается в меня губами сильнее. Сначала расслабляюсь потом — что есть силы его кусаю. Шипит, матерится, получает ещё и коленом в пах.
— Это изнасилование! — визжу обижено, — Я подам на тебя заявление! Тебе дадут тридцать пять лет колонии строгого режима!
— Сколько? — кудрявый морщится, — Нехило ты оценила свой поцелуй!
— Ещё бы! — гаркаю я, — Пакуй вещички, барашек!
— Всё моё при мне! — отвечает нагло, а потом наклоняется ко мне ещё раз.
Меня вновь касаются его губы, и от такой наглости я теряю дар речи, пару секунд просто не двигаюсь, потом начинаю тоненько пищать и елозить. Он отпускает меня: и губы и руки. Поднимается, отряхивается.
— Семьдесят лет, — он самонадеянно хмыкает и тянет мне руку, чтобы помочь подняться.
Луплю по ней, встаю сама, пытаюсь сбросить траву и мусор с одежды и волос. И что теперь делать? Опять бежать? Как теперь от него отвязаться?
— Ой, мамочки, что это? — вскрикиваю я, испугано глядя ему за спину.
Дурачок оборачивается, мои кеды тут же рвут с места, с пробуксовкой. Пробегаю метров десять иди пятнадцать, и снова лечу в кусты, сбитая ряженым ментом. На запястье щелкает стальной браслет. Мой обреченный визг отчаяния будит ночной город. Барашек коварно ржет.
Глава 7
Кирилл
— Итак, госпожа Майя Михайловна, нам всё про вас известно! — говорю жестко, чеканя каждую букву, и тяну за собой упирающееся тело, — Наши информаторы вели вас ни одну неделю. Вы под колпаком. На вас имеется досье, мы знаем, где вы живете, где вы работаете, чем занимаетесь в свободное время, а так же, что вы испытываете большую страсть к эротическим плакатам, голубям и мехам чернобурки!
— Ты че, барашек, больной? — хулиганка закатывает глаза, но от моего пристального взгляда ей не скрыться — занервничала, напрягалась и даже побледнела.
— В ближайшие двадцать четыре часа вам будут предъявлены обвинения. Не рекомендую бежать и прятаться, мы установим за вами круглосуточную слежку, — произношу как супер крутой коп.
Мы идём по тёмной улице, редкие фонари бросают дрожащие круги света на мокрый асфальт. Ветер шевелит опавшие листья, они шуршат под ногами, и словно шепчут: «Пакет! Дожми её, она почти твоя! Вспомни, как она тебя целовала! Вернее, ты — её, но какая разница?»
— Кудрявый, очнись! Ты что, детективов пересмотрел? — отвечает уверенно, но я же вижу, что Майке страшно, потому что я уже вывел её к родному кварталу, ещё пару домов, арка — и мы окажемся у её подъезда.
— Я и сам детектив, — я высокомерно задираю подбородок.
И пусть я только учусь в Школе полиции, в Следственном Комитете — вообще самая мелкая сошка, да и расследую пока только пропажу котов и проделки барабашки, но какой потенциал!
— Баран ты кудрявый, детектив! — цокает Майка, — Расстегни меня и исчезни! Иначе я расскажу своему парню о том, как именно ты проводил задержание, и он пересчитает тебе все зубы!
Мы сворачиваем в узкий переулок, тени становятся гуще, город почти молчит. Я дёргаю своё запястье, желая схватить её руку, но Майка дёргает её назад с такой силой, что теперь мне стоит проверить плечевой сустав.