А я — над ними. Я — птица. Катерина сокрушалась, отчего люди не летают, как птицы? Почему это не летают? Очень даже летают!
Вытягиваю руки, отпускаю кольцо. Полсекунды свободного падения, затем пальцы ловят металл, тело делает резкий проворот и врезается в воздух, как в мягкую воду. Если сорвусь — разобьюсь.
Но именно в этом и заключается удовольствие: я существую только пока балансирую на грани.
Кто-то внизу кричит моё имя, кажется, Жанна. Я сгибаю спину, вытягиваю ноги в дугу, удерживаясь на сгибе локтей. Воздух жжёт лёгкие, кровь шумит в ушах.
Не нужен мне никакой спортзал и советы инструктора. Мне нужен только купол, высота и ощущение, что я не просто тело, а чистый огонь, сгусток воли, который никто не удержит. Среди этого хаоса, я чувствую себя счастливой. Единственная часть дня, когда никакие проблемы ни настоящие, ни воображаемые до меня не дотягиваются. Я — лечу. И пусть весь мир внизу подождёт.
Домой возвращаюсь всё теми же мелкими перебежками. На улице уже темно, хоть глаз выколи, отчего мне ещё страшней. Я не трусиха, и прекрасно бегаю. Но парни есть парни. Шрам меня пугает одним своим видом, а кудрявый баран, не смотря на тщедушный вид, довольно профессионально меня скрутил, перед тем как обслюнявить. Чучело!
Удача снова на моей стороне, мой двор пуст. Надеюсь, Шрам и его команда залегли на дно и делят разграбленное, а барашка наказала мама и запретила ему шарахаться по темноте. На часах почти десять. Ба привыкла к моим поздним возвращениям, ночным репетициям и ночевкам у Леси. Да и глуховата. Открываю дверь в квартиру, в коридоре пахнет блинами. Тоскливо морщусь, ну что за наказание? Зачем на ночь глядя? Как я буду влезать в концертный костюм? Замерзшими ладонями стаскиваю куртку, бьюсь пяткой о пятку и снимаю кеды, отбрасывают их влево и они врезаются в точно такие же, но размером побольше. Сердце ёкает так, что теряю дар речи. О мой бог! Дурачок с корочкой у меня дома, с моей бабушкой! А что если он настоящий полицейский? Крадусь в кухню, как тигрица, выслеживающая добычу, но готовая в любой момент пуститься наутёк.
— Маечка! — радостно говорит бабушка, беззвучно хлопая руками, — А у нас тут гость…
Настороженно смотрю на отвратительную картину — кудрявый восседает на моей табуретке, напротив бабушки, и улыбается во все тридцать два. Судя по почти пустой стопке блинов — нажрал, как наглый родственник. Помимо бедненькой тарелки, на столе стоят две вазочки: со сметаной и вареньем, заварочный чайник и две чашки.
— Здравствуй, Майя, — говорит с улыбкой, оглядывая меня с головы до ног.
— Здрасьте, здрасьте, — я упираюсь плечом в холодильник, готовая в любой момент оттолкнуться и рвануть.
— Полину Ивановну ограбили, представляешь? — шокировано говорит Ба, — Товарищ сержант проводит опрос свидетелей. Такой хороший парень! Каналы мне починил, а то опять сбились… А ты случайно ничего подозрительного не видела?
— Эм-м, нет, — говорю растеряно, продолжая рассматривать ментенка. Сергей Есенин, не иначе! — А что пропало?
— Много разного! — отвечает важно, — Но из ценного — шуба из чернобурки и золотые украшения.
— Чего? — выкрикиваю ошарашено, — Не шуба, а жилетка!
Осекаюсь, бегаю глазами.
— Я её раньше видела… — добавляю уверенно.
Какие ещё золотые украшения? Вот падла! Похоже, мент не ряженый и правда меня пасёт, как главную подозреваемую. А эта кикимора набрехала про золото, чтобы не позориться в отделении. У меня ещё и её медведь сидит на кровати. Ивановна к нам в гости не ходит, я не боялась попасться. Я отвадила её давно, каждый раз задавая миллион дурацких вопросов: бронировала ли она место на кладбище, кому оставит квартиру, были ли в её семье долгожители…
— Можно задать вам несколько вопросов? — коварно спрашивает барашек.
— Можно, — цокаю я, а самой очень страшно.
— Наедине, — добавляет, играя бровями.
— Я пойду, — спохватывается бабушка.
— Сидите, сидите, дорогая, я хотел бы ещё раз осмотреть комнату Майи.
Ещё раз? Сглатываю. Но вида не подаю. Кудрявый поднимается из-за стола. Высокий. Впервые отчетливо и так близко вижу его лицо при свете. Он осторожно прихватывает меня за локоть, тычет в сторону коридора.
— Пройдемте, гражданка Любимова.
Ноги не гнутся, плетусь за ним как на казнь. Вот что надо? Может всё-таки решил взять ноутбук? Будем выяснять.
Когда за спиной закрывается дверь, чувствую, что впервые за долгое время меняюсь с кем-то ролями и сама наблюдаю за шоу. Молчаливым, излишне театральным и жутко пафосным.