Кудрявый подходит к моему шкафу, вытягивает руку вверх и моё сердце второй раз за вечер тревожно сжимается. Он достает оттуда страховочный трос, с закрепленным к нему карабином, и идёт к окну, схематично цепляет его на поясе, крепит карабин к трубе, открывает окно. Закрывает, откладывает трос на подоконник и медленно идёт ко мне. Замираю, не дышу, но стараюсь не подавать вида и не впадать в панику. Но дела мои идут не важно, кудрявый встаёт почти вплотную, а потом многозначительно поворачивает голову к полке и очень сосредоточенно смотрит на моего трофейного медведя. Чёрт! А ведь это уже улика! Только мне кажется, я оставляла его на кровати…
— Ну что, гражданка Любимова, — произносит таким тоном, будто раскрыл кражу в Лувре, глаза искрятся победным блеском, — Собираем вещи, сушим сухари?
— Че тебе надо, Мешок? — смотрю на него нагло.
— Почему Мешок? — выражение лица тут же меняется на удивленное, — Ааааа…. не Мешок, а Пакет! А вообще — Кирилл.
— Так, че тебе надо, Кирилл? — хмыкаю я, — Я работаю в цирке, у меня должна быть страховка, медведя нашла на улице. Приглянулся, понравился!
— А я? — говорит томно и стреляет глазами. Вот ведь чучело!
— Не смеши меня и не позорься!
— Ничего ценного у сволочуги не пропало, меховой жилет воообще наш! И она чокнутая, спроси кого хочешь! Ты по подвалам поброди, может она эту чернобурку какой-нибудь собаке постелила, и устраивает себе приключения, чтобы не скучно жилось!
— А золотые украшения? — улыбается нагло.
— У неё не пропадали! — заявляю я.
— Уверена? — его ухмылка становится ещё шире, — То есть, если мы снимем отпечатки пальцев с её окна, форточки… особенно, с внешней стороны, ваши пальчики мы не найдём?
Я поднимаю глаза под потолок, пытаюсь вспомнить всегда ли я была в перчатках. Нет. Кажется, ментёнок это замечает и буквально светится от счастья.
— А если мы пригласим понятых и проведем в вашей комнате обыск, вы уверены, что золотые украшения не найдутся?
— Ах ты сука! — шиплю я, — Это нечестно! Я буду жаловаться! Ты их подбросил! Я такой визг учиню!
— Свидание или статья? — коварно произносит барашек.
— Да пошёл ты! — буквально подпрыгиваю на месте от обиды.
— Бабушка — милейшая женщина, а внучка… — комично вздыхает баран.
Это откровенный шантаж! Даже хуже, чем со Шрамом!
— Соглашайся… Я классный парень. И у нас одинаковые кеды. Это явно знак.
Внезапно голову посещает потрясающая мысль. Барашек взял меня на краже, в которую меня втянул Шрам. Мои шалости у Полины Ивановны светят максимум на хулиганство, а там - статья. Вот пусть сам с этим придурком и разбирается! Должна же быть хоть какая-то польза, что у меня есть связи в криминальном мире.
— Ну хорошо! — говорю хитро и напряженно щурюсь, — Оставь мне свой номер. Я сообщу тебе время и место.
— Ты не пожалеешь! — радуется кудрявый.
«А ты пожалеешь!», — молча киваю я.
Глава 9
Кирилл
Завтракаю вместе с моей хулиганкой. Я — здесь, за столом, ем мюсли с молоком и пялюсь в экран телефона, она — там, в кровати, лежит кверху задницей и сладко сопит. Вот такой я извращенец, но ничего поделать с собой не могу. Я влюбился.
На свой страх и риск пошел к Любимовым и поменял аккумулятор в медведе. Надеюсь, наше свидание пройдет успешно и мне не придется больше за ней подглядывать и придумывать новый повод, чтобы вновь оказаться в квартире. Бабушка Майи — очень милая бабуля, в отличии от моей клиентки Полины Ивановны, которая теперь ходит ко мне, как к себе домой. С барабашкой мы разобрались, я уверил её, что переселил его к соседям, но теперь она безостановочно на кого-то жалуется и просит принять меры. Вчера никак не мог её выставить, пришлось эмитировать телефонный звонок и говорить, что меня вызывают в Кремль. Ой, дебил! Теперь она думает, что у меня есть выход на Путина, её глаза горели так, что мне стало страшно. Короче, не буду открывать ей дверь.
Сегодня у меня самый дурацкий день в неделе — пятница. Учёба, которую нельзя пропускать. Чтобы стать настоящим оперативником, естественно, я учусь. В теории, это нужно делать очно, на практике — мне безумно скучно. Всё что они говорят мне — я уже знаю, и не по учебнику. Я видел всякое. Поэтому на лекциях не могу вести себя нормально, как остальные: либо сплю, либо во все лезу, и рассказываю: «а вот у нас…». Короче, тетка, как человек влиятельный, договорилась, что я буду приходить только в конце недели, если есть какие-то работы — сдавать, если нет — показывать переписанные лекции.
Занятия проходят рутинно и не интересно, но хотя бы быстро. Можно было бы поехать домой, но я еду в Следком, потому что мой настоящий дом именно там.