Работа следователя не особо крутая, я бы предпочел работать опером, но впитываю знания здесь, пока есть возможность. Из самого полезного — научился писать кучу ненужных бумажек, курить, посылать нахер взглядом и профессионально разговаривать матом.
Коллектив тоже — так себе, но родственников не выбирают. Ближе всего мне молодая следачка Есеня — сорок килограмм чистой депрессии, перегар и синяки под глазами, которые видно с десятиметрового расстрояния. Она относится ко мне лояльнее других и разрешает копаться в своих делах и искать нестыковки. А вот Рома Черненко не разрешает. А я всё равно копаюсь — нечего оставлять. Вижу в коридоре его юркую фигуру и тут же рвусь за ним.
— Ром, а почему ты думаешь, что Боталову Корсаков завалил? — иду вслед по узкому коридору, шаг в шаг.
— Бля, Пакетик, отстань, пожалуйста, — брезгливо бросает на бегу, но я не сдаюсь.
— Ну не он же! — не унимаюсь я, — Не Корсаков её завалил, а Корсакова, жена его…
— Пакетик — скройся! — рычит сквозь зубы.
— Они вместе за пузырем ходили, пока он спал, свидетели есть. На ноже тоже есть её отпечатки…
— Это кухонный нож, она им готовила, конечно, там есть её отпечатки, — злобно чеканит Черненко.
— Но в два семнадцать им звонил Павлов, сначала Корсакову — тот трубку не взял, потому что бухой валялся, потом Корсаковой, которая к телефону подошла. А время смерти Боталовой как раз около трех-четырех часов утра… У него в крови столько промилле, что он бы вообще на ногах не стоял.
— Умоляю, отъебись! — стонет Рома и скрывается за дверьми генерала Болдина.
Меня обдает яростная волна бьющего в лицо воздуха. В принципе, ничего удивительного, Роме вообще всё равно кого сажать, было бы признание, остальное подобьем. Зато у него самый высокий процент раскрываемости. Накопал тут про него очень интересную информацию по одному старому делу, которое сейчас передали Есене, нужно рассказать. Эх. Когда у меня будет своё настоящее, реальное дело? Хожу как неприкаянный, даже своего стола нет. И тётке не до меня, она на работе буквально живёт.
Отношения у нас никакие. Она меня не любит. Не так, чтобы ненавидеть или испытывать злость, нет. Скорее, просто не испытывает никаких чувств, кроме долга. Но не орёт, не ругает и не шпыняет. Я достался ей в наследство от младшей сестры — моей мамки. Так получилось, что я знаком с миром преступности с двух сторон. До того, как таскаться по кабинетам и играть в пустых допросных, я таскался по разным притонам и гадюшникам. Мать очень жестко наркоманила и воровала вещи, я помню как стоял на шухере, помню как бежал со всех ног с украденным магнитофоном, и помню все её приходы и ломки. А потом это резко закончилось. В один прекрасный день меня забрала тетка, помыла, приодела, подстригла, устроила в школу и поселила в огромной, красивой квартире. Ей было хорошо за сорок, своих детей и мужа не было. Мне сказали, что мать положили в больницу, но естественно, она просто умерла. Я же помню, что она очень долго не просыпалась и я пошел звать соседей, таких же торчков. Страданий по этому поводу я уже не испытываю, хотя в первое время было очень грустно и страшно. Я боялся, что тетка сдаст меня в интернат, ведь времени на ребенка у неё просто нет из-за карьеры, которую она строила всю жизнь. Но ничего, мы сработались и до сих пор неплохо живем, правда, на работе видимся намного чаще, чем дома.
Немного взгрустнув по поводу несправедливого отношения со стороны коллег, иду в кабинет, сегодня он почти пустой, все куда-то делись, только Хромуля пыхтит над бумагами, как самый великий страдалец. Видимо, Болдин опять раздал всем пиздюлей и все дружно работают. Есеня опять пропадает у своего зэка и думает, что я ни о чём не догадываюсь. Пакетика не проведешь, у меня на такие вещи нюх. Так же как и на то, что моя хулиганка тоже на меня запала. Наливаю себе крепкий, черный кофе без сахара, в кружку, которую ни разу в жизни не мыли, занимаю Сенькин комп, загружаю файл с биллингом по делу Матюхина, с которым обещал помочь, и выписываю на черновик нужную информацию. Параллельно кошусь на свой телефон, жду смс с назначенной Майей датой и временем. Моё детективное чутьё подсказывает, что это будет либо сегодня, либо завтра. Но мне бы хотелось знать заранее, чтобы успеть подготовиться. Хочу её впечатлить чем-нибудь романтичным.
Всё-таки, я перерожденный Шерлок — смс приходит в районе шести вечера.
Майя: Привет, барашек. Не передумал меня терроризировать?