Ну теперь-то я сведу тебя с ума, старая сволочь! Задолбала, сил моих нет! Из-за нее у бабушки постоянно скачет давление. Считаю, таких людей нужно изолировать от общества. Пусть забирают ее в психушку, психиатров и санитаров она ещё не доводила. Последней каплей стало то, что Полина Ивановна растрезвонила всему району, что я встречаюсь с женатым соседом Андреем Петровичем, потому что мы с ним одновременно вышли из магазина и двинулись в одну сторону, а эта грымза смотрела в окно. Он всего лишь спросил, как пристроить дочку в цирковую школу. Вместе с классом она была на одном из наших представлений, и теперь тоже мечтает летать под куполом и гнуться в разные стороны.
Я тебе такой цирк покажу! Такое шоу! Будешь плакать и просить, чтобы оно закончилось! Я привыкла работать без страховки, а тут — вообще плевое дело: всего один этаж вниз, зацепившись для надежности карабином к батарее. Видимо, мои маленькие пакости произвели на Ивановну впечатление, и в комнате появилась камера, о чём она тут же доложила моей бабушке. Если чокнутая соседка догадается её переставить, придется прихватить её с собой, а потом подбросить, удалив информацию. Так я планирую поступить с меховым жилетом из чернобурки, но пока на нём спит уличный барбос. Вообще-то, эту жилетку дарила моя мама моей бабушке ещё в девяностых, но нахальная Ивановна буквально насильно выцыганила её, а мой одуванчик, как обычно, не смог отказать. Ничего. С блошками носить будет гораздо веселее.
Замедляю свой танец и гляжу на часы. Пора собираться. Мы с Лесей договорились прогуляться. Стягиваю с себя лосины, затем — тяну вверх водолазку, и параллельно подмигиваю своему новому трофею — белому медвежонку с бантом. И откуда у злобной гарпии такой милашка? Хорошо, что я его спасла.
Забираюсь в джинсы и толстовку, подкрашиваю губы бальзамом, кидаю телефон в карман и иду в коридор. Накидываю куртку, забираюсь в кеды и выхожу в подъезд, весело напевая трек, который только что громко играл из колонки. Нажимаю на кнопку лифта — двери мгновенно распахиваются, но войти не успеваю, чувствую как сзади, на моей шее сжимается тяжелая рука, и меня тянут назад. Резким рывком впечатываюсь спиной в стену, от неожиданности широко распахиваются глаза и рот, плечи опускаются под натиском пугающей хватки.
— Что мелкая, думала спрячешься? — иронично цокает Шрам.
— Отпусти! Отпусти! — пихаю его, бьюсь кулаками в грудь, но он только крепче меня прижимает, не давая вырваться.
— Как некрасиво игнорировать друзей! — он кривится в ехидной улыбке.
— Не друг ты мне, жаба грязномордая! — пищу я и всё ещё кручусь, но это выглядит комично.
— Завтра, в двенадцать, — спокойно говорит он, — улица Козлова, девять. Второй этаж. Невысокий.
— Никуда я не полезу! — шиплю я, и пытаюсь ударить его коленом, но Шрам тут же скручивает меня в неестественную позу.
На куртке расстегиваются клепки, пользуясь случаем, он перехватывает меня — забирается под мой бомбер, обхватывая меня за талию, и приподнимает в воздух. Нос морщится от запаха табака, глаза щурятся от неприятной близости к его лицу, очерченному глубоким шрамом. Отвожу корпус подальше, сильно прогибаясь в спине.
— Очень сексуально, циркачка, — хмыкает Шрам.
— Пошел ты! — кидаю гневно.
— Завтра, в двенадцать, улица Козлова, дом девять, — говорит грозно, но опускает меня вниз.
Сердце колотится очень громко и быстро. Даже когда его удаляющиеся шаги меняются на звук спускающегося вниз лифта и хлопок массивной железной двери.
Глава 4
Майя
Бетон под кроссовками мокрый и скользкий. Пахнет влажной ночной свежестью. Я стою у стены склада, воздух кажется сгустком прохлады и страха. Случайно задеваю браслетом карабин, прикрепленный к поясу, звон выходит тихим, но этот звук всё равно режет нервы. Смешно. Я привыкла висеть под куполом без страховки, а сейчас дрожу, как дура, у какого-то ободранного окна. Молодец, Майя. Шоу продолжается.