Безопасней было бы дождаться, пока гопники разграбят склад, чтобы вернуться домой вместе с ними, но я боюсь, что их могут поймать на месте преступления, заодно и меня, поэтому придется топать пешком и прислушиваться к каждому звуку. На всякий случай, в поясной сумке у меня есть газовый баллончик. А ещё я еле запихнула туда трофейного медвежонка — на удачу.
Я успеваю пройти немного. Буквально десять или пятнадцать метров, пробираясь через невысокие деревья и кустарники, в сторону освещенной дороги. Сначала дергаюсь, потом замираю — буквально из ниоткуда передо мной возникает страх и ужас. Глаза испуганно распахиваются, рот кривится в панике. Первое что вижу — раскрытую красную корочку, буквально врезающуюся мне в лоб, она громко захлопывается у моего носа, за ней — высокий, совсем молодой сотрудник. Кудрявый, взгляд — ехидный, самодовольный. От паники забываю как дышать. Надо бы поднять шум, чтобы остальные сбежали. Но пошли бы они в жопу. Это из-за Шрама и его компании теперь буду показывать свои акробатические номера на зоне.
— Вы арестованы! — говорит важно, — Вы имеете право хранить молчание! Всё, что вы скажете, может быть и будет использовано против вас в суде. Вы имеете право на присутствие адвоката во время допроса. Если вы не можете оплатить услуги адвоката, он будет предоставлен вам государством!
Чеканит быстро и яростно, а потом на моем запястье защелкивается стальной браслет, и на моем лице появляется истерично-комичная гримаса.
— Вам понятны ваши права? — браслет натягивается, рука автоматически дергается вслед за его.
— Ик! — вырывается непроизвольно.
Глава 5
Кирилл
— Лёха, ты на дежурстве? Умоляю, скажи, что да! — шепчу быстро и очень тревожно, прикрывая трубку ладонью. Параллельно кошусь на прикованную к железной трубе воровку, стоящую от меня в десяти метрах. Она испуганно озирается по сторонам почти в кромешной темноте. Затем тянет за замок наручников, потом прыгает — смешно и безуспешно, как будто пытается отцепиться от трубы танцем.
— Ну. Че тебе надо, Пакет? — зевает Лёха.
На заднем плане звонко лязгает труба. По-моему, бандитка пытается её выломать.
— Помоги по-братски, плиз! Дело на миллион долларов!
— Прямо на миллион?
— На хорошую бутылку вискаря, — бегло продолжаю я, — Очень хорошую!
— Говори, — отвечает со вздохом.
— Мне нужно в отдел. Сейчас. Надо человечка одного срочно допросить. Проведи меня, а?
— В смысле? — цокает Лёха, — А давно ли ты у нас людей допрашиваешь, Пакет? И почему ты человечка к себе в следственный комитет не ведешь?
— Да смена конченная, — произношу обижено, — Лёх, ну пожалуйста! Я быстро…
— Кирюх, ты что, прикалываешься? — ржет Лёха, — Ты время видел? Ложись спать!
— Буквально пятнадцать минут! — канючу я.
Звон металла становится сильнее. Воровка моего сердца делает финт, — сгибается, как кошка, упирается в трубу ногами, трясёт, но потом ловит мой гневный взгляд и спрыгивает на землю.
— Пакет, не выдумывай, ты не имеешь права никого допрашивать, тем более у нас, мне эти проблемы потом не нужны.
— Да не будет никаких проблем. Я девчонку на краже взял. С проникновением! Надо немного её запугать. Фишку она вообще не сечет, жаловаться не будет. Выручай, Лёх! Там такие ноги …
Из трубки звучит громкий хохот. Даже обидно.
— Допроси её в гостинице. У нас не дом свиданий.
— Три бутылки! — поднимаю ставки, — В гостиницу она со мной точно не пойдет. Мне надо произвести солидное впечатление. Типа, я очень крутой опер. Как ты. Тебе жалко что ли? Я тебе потом тоже с чем-нибудь помогу!
Бандитка опять пыхтит, я оборачиваюсь, на этот раз она буквально висит вниз головой, как человек паук, пытаясь разогнуть железо. Снова ловит мой взгляд полный восторга, успокаивается, встает на ноги и мило хлопает глазками.
— Тогда считай, что ты влип, Пакетик. Готовься на днях уйти в Архив и не вернуться…
— Согласен! — вскрикиваю слишком радостно и через чур громко, — Сейчас приедем.
— Только учти, из кабинета я не уйду. Очень хочется посмотреть на то, как ты ведешь допрос, — гаденько смеется Лёха.
— Ладно, ладно, — бурчу я. Только ты как-нибудь поуважительнее.
Быстро сбросив вызов, двигаюсь к ней уверенной, вальяжной походкой. Свет фонаря выхватывает из темноты её лицо — грязная щека, царапина на губе, и глаза, полные паники.
— Всё, хватит, кошка в ловушке, а то сейчас оформлю тебе побег, — говорю, наклоняясь и перестегиваю наручники с трубы себе на запястье.