— Простите, а как к вам обращаться? — спрашивает с нервной улыбкой.
Действительно. А как? Младший лейтенант Покидько как-то невнушительно звучит. Можно конечно свистануть, что я майор, в надежде, что она, как девчонка, в таких тонкостях не разбирается. Но, думаю, это перебор.
— Товарищ капитан, — отвечаю деловито.
В принципе, звучит романтично.
— Товарищ капитан! — мягко говорит белокурая бандитка, — Это какое-то недоразумение! Вы всё не так поняли! Я просто гуляла!
— Да, я видел… В окне второго этажа! Подкрепление уже вызвано, территория — оцеплена, — решаю нагнать на неё жути, — Так что, рекомендую вам не давать необдуманных, преждевременных показаний.
На самом деле, я просто не знаю, что говорить. Я не планировал её «арестовывать», всё вышло само собой. Наручники у меня всегда при себе. Они болтаются брелком, закрепленным к шлевке на джинсах. Люблю прикольный аксессуары. Не думал, что мы столкнемся лоб в лоб, пока я караулил её в кустах, а дальше — как в тумане.
Хотя прийти в себя после очередного стриптиза было непросто — я не усидел. Когда она взяла с собой медвежонка, решил прогуляться по маршруту, ведь в камере есть датчик с геолокацией. Не смотря на то, что я очень быстро собрал информацию об этой хулиганке, ночное ограбление склада внесло ещё один штрих к портрету.
Любимова Майя Михайловна. Михайловна младшая. Восемнадцать лет отроду. Воспитанница цирковой школы и бабушки. На вид — сто семьдесят сантиметров, тридцать восьмой размер ноги, сорок второй — одежды, третий — груди. Но меня интересуют не все цифры. Я пробил её в тот же день, сначала по фото, потом по геолокации. По базе не привлекалась, удивительно. Мою клиентку травит, скорее всего, из вредности. Зачем ворует — будем выяснять.
— Может договоримся, капитан? — наклоняется и заглядывает мне в лицо, широко улыбается и хлопает глазами.
— Ещё чего! — тут же ворчу, а самому ужасно любопытно. Меня хватает ровно на три секунды, затем я разворачиваю к ней корпус и подозрительно щурюсь, — А как договоримся?
— У меня есть хороший ноутбук.
Тю-ю-ю. Ноутбук. У меня тоже есть хороший.
— Ограбление. Побег. Дача взятки должностному лицу. Восемнадцать лет, с конфискацией, — произношу железно, но от балды.
Чувствую как мгновенно напрягается. Её рука так близко к моей — болтается, раскачиваясь по ходу движения. Я смотрю на тени от наших фигур, и мне очень хочется взять её за руку. Такого варианта разрешения проблемы мне не предложили, поэтому пока буду играть в плохого полицейского, хорошего покажу ей потом.
Больше она не произносит ни слова. До отдела добираемся минут за тридцать. Пока Майя не увидела казенное здание, будто не до конца верила, что её и правда взяли с поличным, но как только мы подошли — сразу задергалась и засуетилась.
Уже на подходе замечаю две темные фигуры, стоящие недалеко от входной двери, слышится приглушенный ржач, который становится громче, когда мы подходим ближе. Чёрт. Лёха стоит с Плащенко. Видят нас — откидывают окурки в сторону, комично вытягиваются по струнке.
— Здравия желаю, товарищ гнрл, — Лёха намерено съедает последнее слово, — У нас всё спокойно! Работаем! Преступность не дремлет — и мы не дремлем!
Готовый провалиться со стыда, останавливаюсь, краем глаза смотрю на бандитку. Она похоже в полном шоке. Стоит с широко распахнутыми глазами и ртом.
— Готовить изолятор временного содержания или сначала сделать вам чай? Устали наверно? — говорит очень серьезно.
— Наверное, опять наркопритон взяли. Или лабораторию биологического оружия, — влезает Плащенко, — Ты кто, деточка?
Он внимательно смотрит на паникующую Майю.
— Босс, или это у нас наводчица под прикрытием?
— Да нет, — Лёха едва заметно улыбается, — Товарищ Покидько задержал очень опасную домушницу. Все наши на место выехали.
— А я думаю, почему так тихо, — Плащенко строит загадочную гримасу.
Пидарасы, блядь! Я буквально киплю и скорее всего краснею, как после бани. Но психануть не успеваю — чувствую, как моя рука, скованная браслетом, тянется вниз — Майка растягивается в обмороке на асфальте. Волосы разлетаются по влажной земле, бледное лицо выглядит мертвецки белым. Я присаживаюсь на корточки, смотрю на неё, потом — на мужиков, которые переглядываются с виноватыми, но шакальными улыбками. Вот такое вот чувство юмора. Провожу пальцем свободной руки по её щеке.