Причины, побудившие меня стать таким защитником, вполне понятны. Еще мальчишкой я стремился находиться на льду как можно дольше и всегда старался овладеть шайбой и повести ее в зону соперника. Защитники выходят на лед каждую вторую смену, а нападающие-только каждую третью. По моему месту на поле я был защитником. Но в отличие от других я не оставался безучастным к атаке. Я как-то ухитрялся участвовать в ней: вел шайбу, пасовал ее, обстреливал ворота, преследовал форвардов соперника. Наверное, Бако Макдональд мог просто прекратить мою карьеру защитника, передвинув меня в центр или на край. Но он этого не сделал. Бако дал мне играть в свою игру. И так было всегда: ни один из тренеров в Шрри-Саунде, Ошаве или Бостоне не старался изменить мой стиль. Ни один из них не предложил мне специализироваться в обороне. До сих пор, по крайней мере. Как ни странно, когда в 1966 году я подписал свой первый профессиональный контракт с «Брюинс», в Бостоне серьезно подумывали поставить меня центрфорвардом, чтобы, как кто-то выразился, "полностью использовать мой талант нападающего". Слава богу, этого не произошло, хотя в одном сезоне, после травмы колена, я шесть или восемь игр провел в нападении.
Со мной могут не согласиться, но я не вижу технической погрешности в том, что игрок обороны участвует в атаке. Вопреки утверждениям моих критиков я не первый из за-щитнико" стал принимать активное участие в наступлении своей команды. Говорят, таким был Эддя Шор, а при мне Дуг Харви, Ред Келли, Пьер Пилот и многие другие игроки обороны участвовали в атаке, а в некоторых случаях и возглавляли атаку своей команды. К тому же вполне понятно, что та команда получит преимущество над соперником, которая в состоянии привлечь к атаке четырех или пятерых хоккеистов вместо традиционных трех: центрального и двух крайних нападающих. Взгляните на команду русских. Их атака основана на системе сборочного конвейера с максимальным использованием в атаке всех пятерых игроков. Более того, советские тренеры придают так много значения сыгранности пятерых игроков, что смены во время игры производят строго пятерками.
Заметив открытое место, я делаю ускорение.
По-видимому, я помог повысить роль атакующего защитника тем, что смело входил в зону соперника. Огромное же большинство защитников НХЛ, доведя шайбу до синей линии, либо пасуют ее партнеру, либо посылают в угол. Русские же, похоже, совсем избегают вбрасывания шайбы в зону и преследования ее, предпочитая пасовать ее открывшемуся партнеру. Что до меня, то синяя линия — не красного цвета. Она не означает сигнала «стоп». Если я дохожу до нее и вижу впереди открытое пространство, то ускоряю ход, а не замедляю его, о чем пойдет речь ниже.
Создается впечатление, будто многие забывают, что защитники, как правило, лучше видят поле, чем нападающие. Играя в оборонительном эшелоне, я всегда вижу, как может развиваться данный игровой эпизод от начала до конца. Все события происходят прямо передо мной. Форварды же нередко катятся спиной к происходящему на льду; иной раз им приходится принимать пасы или броски, не зная, что творится на других участках льда, потому что они просто их не видят.
Чем больше я думаю об этом, тем чаще прихожу к мысли, что защитники должны всегда поддерживать атаку своей команды, а не устраняться от нее, поскольку именно игроки обороны и вратарь лучше видят все происходящее на площадке. Кстати, не забывайте и про голкиперов. В нашей команде вратари всегда помогали нам, исправляя допущенные нами в обороне или нападении ошибки, кроме того, они анализировали тактические схемы и манеру игры. В финале Кубка Стэнли против "Торонто мэйпл лифе" несколько лет назад Эдди Джонстон подозвал меня к воротам, делая вид, будто просит меня помочь убрать воду и мусор от линии ворот. А в действительности он хотел мне подсказать, что игрок, опекающий меня при игре нашей команды в большинстве, всегда смещается влево от меня еще до того, как я совершаю бросок. Я поблагодарил его и побежал в зону противника, так как мы продолжали играть в большинстве. После вбрасывания шайба отлетела ко мне, и передо мной тут же возник мой опекун. Я замахнулся, как для щелчка, и тут заметил, что тот, как предсказывал Эдди, действительно сдвинулся влево, открыв для меня 45-футовый коридор до ворот. Вместо броска я подхватил шайбу, рванулся вправо, приблизился к воротам и примерно с двадцати футов послал шайбу во вратаря. Он мой бросок отбил, но шайба отскочила на пятачок, и кто-то из моих партнеров легко протолкнул ее в сетку ворот. Эдди, конечно, не — получил очка за голевую «передачу», но он заслуживает всяческой похвалы.
Так уж случилось, что я вступил в НХЛ в период, когда хоккей претерпевал серьезные изменения. В прежние времена игра почти всех шести команд, составлявших тогда НХЛ, отличалась прессингом по всему полю и невысоким счетом, причем количество бросков по воротам с обеих сторон редко достигало сорока. Но вот в 1967 году количественный состав НХЛ удвоился, и мы стали свидетелями захватывающих поединков, завершавшихся с большим счетом, когда каждая из сторон совершала по сорок бросков по воротам. Нынче НХЛ разрослась до восемнадцати команд, и во всех отношениях атакующий стиль игры стал преобладать над оборонительным. Лорд Стэнли, несомненно, перевернулся в гробу в тот майский вечер 1973 года, когда в одной из финальных игр на Кубок Стэнли чикагская "Блзк хоукс" победила "Монреаль канадиенс" с невероятным счетом — 8:7. Вратари соперничавших тогда команд были отнюдь не зелеными новичками: выступавший за Чикаго Тони Эспозито и монреалец Кен Драйден считались лучшими голкиперами лиги. А ведь в 1952 году, когда завоевавшая кубок "Рэд уингз" из Детройта победила сначала "Мэйпл лифе", а затем и «Канадиенс», покойный Терри Савчук забросил только четыре безответные шайбы, а общий счет в восьми матчах составил всего пять голов.
Сегодня даже вратари принимают участие в атаке. Десять лет назад голкиперы касались шайбы только в целях самозащиты. Сейчас они подбирают шайбу за воротами, принимают ее на клюшку, пасуют своим форвардам и нередко получают очки за голевую передачу. А вратарь из Канзас-Сити Мишель Пляс-се ухитрился даже сам забить гол, когда еще выступал за команду низшей лиги. На последней минуте матча его команда вела в счете с перевесом в один гол, и соперник, пытаясь сравнять счет, решил заменить 'своего вратаря полевым игроком. Время шло, и вот Пляссе остановил шайбу клюшкой, обработал ее и бросил через всю площадку в пустые ворота соперника. В НХЛ ни одному из голкиперов не удавалось забить гол противнику, хотя Эдди Джиакомин был близок к этому, когда на последних секундах матч^. против "Мэйпл лифе" в Торонто посланная им шайба угодила в стойку ворот. Поверьте, я вовсе не утверждаю, что пришла пора и вратарям забивать шайбы. Но могут найтись знатоки, по мнению которых в хоккее еще нет места и для атакующих защитников.
Я «леворукий» хоккеист, хотя играю правого защитника. С точки зрения теории я стою не на своем месте: в старых пособиях по игре в хоккей говорится, что «леворукие» хоккеисты должны играть слева, а «праворукие» — справа. Но это в теории. По-моему, играть можно на любой стороне. Айвен Кур-нуайе бросает с левой руки, а в команде «Канадиенс» выполняет функции правого форварда.
"Праворукий" Узин Кэшмен из "Бостон брюинс" играет левого нападающего в самом результативном в хоккее звене, где его партнерами являются Фил Эспозито и Кен Ходж. Среди многочисленных защитников с левым хватом, играющих справа, мы видим Брэда Парка из нью-йоркской «Рейнджере», Стива Савара и Ги Ляпойнта из "Монреаль кана-диенс" и Кэрола Вадне из команды «Брюинс». А в Москве четверо или пятеро крайних нападающих и трое или четверо защитников сборной СССР тоже играют с «неудобной» стороны. И, кстати, то же относится к человеку, которого навсегда запомнили в России, — к левому форварду Полу Хендер-сону, бросающему шайбу с правой руки и выступающему сейчас за торонтскую «Торос». Играя с «неудобного» края, он в трех последних играх московской серии забросил шайбы, решившие исход матчей в пользу команды Канады, включая и последний гол за тридцать четыре секунды до конца последней, восьмой встречи, который принес общую победу канадской команде. Однако, за исключением Хендерсона и Кэшмена, большинство тех, кто играет с «неудобной» стороны, — «леворукие» хоккеисты, исполняющие функции крайних правых форвардов или правых защитников. По непонятной причине сейчас в хоккее значительно больше «леворуких», чем «право-руких» хоккеистов. В НХЛ из каждых четырех защитников и пяти нападающих-трое имеют левый хват. В сборной команде СССР дестнадцать из восемнадцати форвардов 1 семь из восьми защитников бросают с левой эуки. В сезон 1973–1974 годов в составе "Бостон брюинс" было, например, тридцать «леворуких» и шесть «праворуких» хоккеистов. В тот же сезон в трех ведущих клубах Восточного района НХЛ-командах Бостона, Мон-›еаля и Нью-Йорка — не было ни одного по-тоянного защитника, который бы бросал правой руки. Быть может-как это произошло в бейсболе, — через двадцать лет все будет наоборот. Пять или шесть лет назад менеджеры жаловались на нехватку молодых талантливых «кэтчеров». Но вот откуда ни возьмись в большом бейсболе появились Джонни Венч, Термон Мансон, Тед Симмонс, Карл-тон Фикс и Рэй Фосс, и теперь те же самые люди сетуют на нехватку полевых игроков.