— Добро пожаловать в замок Певереллов, смертный. – подмигнул Поттер и прежде, чем выбежал за дверь, мстительно добавил. – Будешь себя хорошо вести, глядишь, и с Вечной Госпожой познакомлю.
***
Тётя Петунья с некой опаской смотрела на маленького монстра. Выглядел он не особо жутким, скорее даже милым, но чего ожидать от этого творения юного химеролога женщина не знала, так что с затаённым страхом наблюдала за тем, как Дадли знакомился со своим живым подарком.
— Что это такое? – шёпотом спросила женщина.
Выглядело это чудо мутаций, как сросшийся двухголовый детеныш львёнка и козлёнка, у которого вместо хвоста – змеиная голова. Маленький львёнок умильно пытался рычать, едва-едва кусая мальчика своими маленькими клычками – не больно совсем, разве что порой до крови, которую тот сразу же слизывал, после чего ранка затягивалась сама собой. Голова козлёнка внимательно смотрела на окружающих, периодически “бекая” да “мекая”, аккуратно бодая мальчика в плечо. Змея шипела что-то про “глупых неуклюжих двуногих”– правда, понимал её только Гарри – поддерживая своим туловищем Дадли, когда тот, заигравшись с пушистыми составляющими монстрика, спотыкался и едва не падал.
— Химера. – улыбнулся одними губами зеленоглазый ребёнок, с гордостью смотря за своим творением. Первое разумное создание, которое не требует детального программирования, а имеет своё собственное сознание и даже подобие души. Помучаться с созданием этого существа пришлось долго, но оно того стоило. – Имя пусть Дадли сам выберет, это создание будет верно только ему, ну, и мне отчасти, как создателю. Вырастет быстро, во взрослом состоянии, может, и не будет настолько милым, как сейчас, но всё же. Это для его защиты.
— Нам есть чего бояться в замке? – осторожно поинтересовалась Петунья у племянника.
— Технически – нет. – помотал головой парень. – Фактически тоже, вероятно, нет. Но в северной части замка поселился один не очень хороший человек, который, несмотря на клятву, может попробовать. Получится-то у него не получится, но лучше сразу сделать так, чтобы даже желания не возникло – не хотелось бы мне его тушку от стенок отскребать и снова воскрешать только лишь потому, что этот субъект возомнил о себе непонятно что.
***
Ярко горят костры, пахнет сожженными травами и дымом, который принимает причудливые формы в воздухе. А Гарольд танцует.
Ну, не просто танцует, конечно. Ритуальный танец.
Вообще, он прочитал об этом в книге из родовой библиотеке Певерелл. Старинная рукопись повествовала про ритуалы, которые хорошо бы проводить регулярно и с завидным упрямством – говорят, для силы Рода и самого мага полезно. Вообще, подобных книг много, и родовые есть, и общедоступные, но Гарольд что-то сомневался, что чисто этот ритуал есть где-то кроме этой книжки потомственных некомантов, что повстречали саму Смерть.
Потому что этот ритуал – обращение к Высшим Сущностям, а с учитыванием и изменение некоторых нюансов – и вовсе обращение к Смерти.
Особые травы для сожжения, дрова и хворост для костра необходимо сложить причудливым, но совершенно конкретным образом. Два убитых петуха – или любой другой крылатой живности – которые подозрительно быстро сгорели в огне костра, не оставив следов и заставив огонь окрасится в алый цвет крови. Но самая большая сложность заключалась в танце. Ритуальный танец призыва – это не просто движения, о нет. Это полёт магии, которую маг не только выпускает наружу, но и направляет осознанно в рунный круг, начерченный вокруг этой огненно-костёрной свистопляски. Нельзя допустить ошибку, нельзя мешкать, нельзя сомневаться.
Можно только звать.
Нет, Поттер бы с радостью просто бы позвал Серую Госпожу, но та как-то очень сильно не хотела откликаться на зов своего юного Господина. А ведь Гарри звал. Много раз, громко, с чувством. Мысленно тоже звал, тоже искренне. Извинялся даже. Не прокатило.
Ну, ему просто не оставили выбора.
Он просто скучал за Хель.
Комментарий к Глава 28. Летние хлопоты перед 2 курсом.
Группа ВК - https://vk.com/club89977622
========== Глава 29. Начало Второго Курса ==========
— Экспеллиармус! – всего одно заклинание, и противника отбрасывает в сторону, а его волшебная палочка оказывается в моих руках.
Как же скучно.
Я мрачно смотрю на Локхарта, ожидая вердикта, тот мешкает, и этим пытается воспользоваться мой противник, выхватив из рук ближайшего к нему Гриффиндорца волшебную палочку – в меня летит ни много, ни мало, а почти полноценная Бомбада. Почему почти? Чужие палочки крайне неохотно работают в руках мага.
Делаю перекат в сторону, прикрываясь щитом от осколков, в то время, как Снейп точно таким же способом защищает зрителей этой дуэли. Я кидаю в Уизли Ступефай, теперь уже точно окончательно заканчивая поединок, и мысленно выдыхаю.
Второй курс начался слишком быстро, и хотя я был рад вернуться в Хогвартс, лето пролетело слишком быстро. Я не успел всего того, что хотел, не провёл множество экспериментов – банально не хватило времени, потому как надо было следить за тем, чтобы и Волдеморт ничего не отчудил, да и за развитием мелкой химеры, которую с подачи Дадли назвали Грей, стоило присмотреть. Но, тем не менее, лето прошло – и это факт.
Осознал я это, когда получил письмо от Драко, предлагающего посетить Косой Переулок вместе с его родителями. За мелким Малфоем я ещё не особо успел соскучиться, справедливо пологая, что проведу с ним бок о бок почти целый учебный год, за исключением рождественских каникул, а вот с крёстной хотелось бы повидаться. Мы как-то и не осознавали, как легко было ранее видеться, не вызывая подозрений, и как сложно сделать сейчас.
Естественно я ответил согласием.
Поход по магазинам ознаменовался тем, что надоедливый Локхарт всё же устроил сеанс обнимашек со мной, но нарвался на отповедь и обвинения в “излишне странной любви к маленьким мальчикам”. Я конечно знаю, что это не так, но серьёзно, тащить меня, как тряпичную куклу, чтобы потом запечатлевшие нас папарацци пели ему дифирамбы…
В общем, вышло то, что вышло.
Потом была драка Люциуса и Артура, в которую я не вмешивался, скучающе смотря за происходящим, в то время как Драко с немым изумлением и частичным восхищением смотрел на действия отца. Нарцисса отправилась купить ингредиенты, потому что не хотела толпиться вместе со всеми из-за этих чёртовых мемуаров Гилдероя Локхарта, так что её с нами не было. Оно и к лучшему, думаю, Крёстная расстроилась бы такому поведению муженька. И неизвестно, чтобы победило – воспитание или горячая Блэковская кровь, может быть она бы ещё и “добавку” Люциусу предложила.
А потом я налетел на мелкую Уизли. Мелкая, слегка чумазая – она была миленькой, но не больно-то красивой. Вырасти-то она вырастет, изменится, да. Но вместе с симпатичной внешностью к ней придёт и некая стервозность.
Честно говоря, я не понимаю, как я мог думать, что люблю её на своём шестом курсе. И тот поцелуй… бр, как вспомню, так вздрогну. Слюнявый, неопытный… оно-то и понятно, я-то не особо стремился к отношениям, так что практики у меня не было. Чего не скажешь о Джинни, я ведь знал, что она довольно… ветреная особа. Дин, кажется, был её самым долгим увлечением, помимо меня.
А потом… потом воскресший Дамблдор и я, закрывшийся на Гриммо. И её звонки по камину, во время которых она с настойчивостью призывала к тому, чтобы я сдался Дамблдору. И как пронзительно это делала, я прям не могу. Я бы и сам поверил, что снова должен, вот только был слишком обижен и зол. Я ненавидел Дамблдора тогда, был зол на всех этих обывателей, что так легко поверили ему и его лживым россказням, а ещё чувствовал яркую обиду на всех тех, кто, казалось, относился к моим друзьям. Хотя не все, конечно, вот так просто отправили меня в утиль, были и несогласные, но, пожалуй, в то время началось такое брожение, что всем было не до бывшего Героя долбанного Пророчества. Всем, кроме Гермионы, кстати.
Ну да ладно, не суть.
Столкнулись мы, вернее, я налетел на неё, и рыженькая девчонка уставилась на меня своими большими якобы наивными глазами, в которых явно плескались явно опережавшие её возраст расчётливость и жажда наживы. Я понимаю, что в этом мало её личной вины, родители просто хорошо постарались, но всё же было противно даже стоять рядом, не то, что прикасаться к ней. Я усилием подавил внутреннюю дрожь, потому как встреча с ней разбередила воспоминания сильнее, чем встреча с тем же Роном. Вероятно, потому что его я воспринимал именно, как хоть и маленького ещё, но врага. Слишком уж хорошо я помню, что он непосредственно участвовал в похищении Гермионы.