— Мелочь вроде меня всегда к вашим услугам, — ответил Вольдемар со сладкой улыбочкой на тонких губах.
Был он ладно скроен, ростом почти с меня, а силушкой, так, пожалуй, и поболее вышел. Лицо имел до приторности сладкое, и мы с ним с самого детства друг друга недолюбливали. Был он мне неприятен. Впрочем, как и я ему, наверняка.
— Я это приму к сведению, — слегка поклонился я. И хотел добавить еще что-нибудь едкое, но тут вмешался князь Сергей, которому, видимо, надоело выслушивать наши препирательства.
— Может быть, вы уже перестанете болтать, и мы займемся наконец делом? — прервал он меня. — Или вы дожидаетесь, пока солнышко не начнет клониться к закату?
— Вы правы, сударь, — я отсалютовал ему шпагой. — Пожалуй, начнем…
Глава 27
Что случается, когда день не задался с самого утра
Вольдемар и Кристоф немедленно отошли от нас подальше. Я принял стойку, направив острие шпаги на своего противника. Но князь не торопился повторять моих действий. Всем своим видом он выказывал презрение. Небрежно удерживая шпагу за навершие рукояти, он медленно пошел мне навстречу. Если он не был заговоренным, то должно быть имел сильную склонность к самоубийству, коли уж осмеливался вести себя так на дуэли. Не дай я вчера обещания Лизаньке с Бориской не убивать его, он был бы уже мертв. Ну, или же был на полпути к встрече с богом, потому как держать открытой грудь, когда на нее направлена шпага противника — верх безрассудства.
— Князь, вам следует защищаться, — напомнил я. — Мне не хотелось бы прослыть убийцей стариков из-за того, что вы вдруг позабыли, как следует держать шпагу.
Князь Сергей рассмеялся и от смеха этого мурашки поползли у меня по спине. Наверное, так смеется человек, привыкший убивать и получивший очередной шанс заняться своим кровавым делом.
— Вам не о чем беспокоиться, молодой человек, для подобных слухов не будет оснований, — заверил он. — А вот вас следовало бы проучить за стремление лезть не в свои дела.
— Лезть не в свои дела — мои служебные обязанности, сударь, — ответил я.
— Что ж, тем хуже для вас!
Князь вдруг весьма резво подкинул шпагу, перехватил ее за рукоять и моментально атаковал. Это произошло столь стремительно, что я успел отреагировать только в самый последний момент. С трудом отразив атаку, я отступил и одобрительно покачал головой.
— А вы не зря ели свой хлеб, командуя драгунством, — заметил я. — Напора и умения у вас не занимать. Осталось только выяснить насколько хватит выносливости. Вы же знаете, князь: когда иссякает выносливость, тогда и от напора толку немного…
И я атаковал. Сталь зазвенела, ублажая слух. Князь рассудительно отступил, умелыми блоками несколько остудил пыл моей атаки, а затем контратаковал. Теперь уже я вынужден был отступить, с трудом отбивая то один выпад, то другой.
Да, князь был хорош, что и говорить! Он нисколько не бахвалился, когда уверял меня, что вызывать его на дуэль — плохая идея. Он действительно являлся большим мастером владения шпагой. И взять его нахрапом вряд ли было возможно. Единственное, на что я делал серьезную ставку, так это все же на его выносливость. Вернее, ее отсутствие. Все-таки, он был человеком в возрасте и, несмотря на весь свой опыт и умение, вряд ли смог бы выдержать бой сколько-нибудь продолжительное время.
Я думаю, потому-то он и ринулся в атаку столь стремительно, что рассчитывал поскорее поставить точку в этом вопросе. А значит, лучшей тактикой для меня будет его постепенное изматывание, без рискованных атак и выпадов. И уж тем более — никаких финтов! Уверен, что на каждый из них у него имеется неплохой ответ, который может мне дорого обойтись в итоге.
Рассудив подобным образом, я усилил давление на князя, чтобы не дать ему возможности перевести дух. Я старался держать его в постоянном движении, чтобы сердце его колотилось на пределе возможности, но порой все же сбивал его с ритма.
Князь, однако, держался молодцом. Похоже, он прекрасно знал меру своей выносливости и старался контролировать мой напор. Постепенно он выбрал неплохую для себя позицию на небольшом пригорке, спиной к березе, и близко меня к себе не подпускал. Один раз он даже смог зацепить мне левое запястье, и хорошо еще, что сделал он это лишь самым острием шпаги, на пределе выпада. Так что рана получилась небольшой, кровь лишь проступила яркой линией, да так и остановилась, больше не вытекая.
Однако, я тоже нанес князю некоторый урон. Моя шпага распорола ему камзол, справа чуть выше пояса, и со временем я заметил, что ткань в этом месте пропиталась чем-то темным. Пятно было хоть и небольшим, но рана под ним определенно имелась, хотя князь и делал вид, что вовсе ее не замечает.