Подойдя к парадному входу, я взялся за толстый шнур сигнального колокольчика, но сразу дернуть за него не решился. Все-таки на дворе была глубокая ночь, и вполне возможно, что, когда графиня просила в своей записке навестить ей сразу же после моего возвращения из отпуска, она все ж таки имела в виду дневные часы, а никак не время далеко за полночь.
А потому, запоздало усомнившись в уместности своего визита, я отпустил шнур колокольчика и с сомнением убрал руку за спину. Виновато глянул на Катерину.
— Может быть следует отложить визит на более подходящее время? — предложил я неуверенно. — Все-таки графиня в интересном положении, ей может быть не очень сподручно принимать нас в столь поздний час…
Покачав головой, Катерина сама подергала за шнурок. Где-то в отдалении послышался звон колокольчика.
— В своем интересном положении она сама решилась приехать в твой дом, а не просто прислала слугу с запиской… Так что твоего визита она очень ждет, даже если случится он посреди ночи… Поверь мне, Алешка, я знаю, что говорю! Я видела ее лицо в тот момент…
Возразить на это мне было нечего, да и поздно уже было возражать, потому как за дверями послышались шаги. Щелкнул засов, но вопреки ожиданию, двери не распахнулись, а лишь приоткрылось посреди них едва заметное окошко. Я увидел освещенное пламенем свечей лицо того самого чопорного дворецкого, который встречал меня во время моего первого визита в этот дом.
Впрочем, сейчас от его чопорности не осталось и следа. По лицо его видно было, что он полон решимости в любой момент пальнуть в ночных гостей прямо через это самое окошко. Наверняка, как и у моего Гаврилы, у него на это случай была припасена пара пистолетов.
— Кто такие⁈ — неприветливо бросил он. — Чего надобно⁈
Я подвинулся немного левее, нарочно встав так, чтобы меня можно было легко рассмотреть через окошко в двери.
— Камер-юнкер Сумароков с визитом, не терпящим отлагательств, — назвался я. — Со мной спутница, Катерина Романова. Вера Павловна давеча изволила посетить мой дом, но не застав меня, оставила записку, в которой просила навестить ее сразу же по возвращении из поездки. Вот сия записка…
Я уже совсем было собрался достать из кармана записку, чтобы вручить ее дворецкому, но тот уже захлопнул окошко и теперь громыхал дверными засовами. Дверь распахнулась, на крыльце забегали кривые пятна света от восьми свечей сразу, воткнутых в огромный подсвечник, что держал в руке дворецкий.
Мы прошли, дворецкий сразу проводил нас к тому самому камину, у которого мы с графиней беседовали в прошлый раз. Мы с Катериной сели в кресла. Дворецкий зажег свечи на камине, нам не пришлось сидеть здесь в потемках, и удалился.
Когда шум его шагов стих вдалеке, Катерина заметила вполголоса:
— Мрачненько… И страшновато… Не люблю оставаться в больших помещениях ночью. Никогда не знаешь, чего от них можно ждать.
Я пожал плечами.
— Ранее я бывал здесь днем, и ничего страшного не приметил. Это хороший дом. Граф Румянцев знал в этом толк.
Катерина вздохнула.
— Надеюсь, на нас здесь не нападет никакое чудовище. Слышь, Алешка… Кто был тот страшный зверь, что вломился к нам через окно? Что ему было нужно?
Я немного помолчал, подбирая слова, какими можно было объяснить Катерине все случившееся. Похоже, того объяснения, которое я дал ранее, ей было недостаточно, а далее молчать о произошедшем она не находила в себе сил.
— Это был демон, Като. Тварь, которую кто-то призвал из Запределья, чтобы убить меня… — Тут я нашел в себе силу усмехнуться. — Но как видишь, это не так-то просто сделать! Я никому не позволю причинить вред ни мне, ни тебе.
Я почему-то полагал, что в ответ на эти слова она улыбнется, и потому был несколько удивлен, увидев, как она нахмурилась.
— Тебе известно, кто мог призвать эту тварь? — спросила Катерина.
— Пока нет, — качая головой, отозвался я. — Но я обязательно это выясню. Могу лишь предполагать, но это весьма неточно.
— Что ты мог такого натворить, Алешка, что кто-то решил убить тебя?
Я скривил губы, демонстрируя, что на этот вопрос ответа у меня тоже нет.
— Я не знаю, Като… Я вообще ничего не знаю! Кто-то все время играет со мной, как кот с мышью, а я даже не знаю, что нужно сделать для того, чтобы он меня отпустил. Я не знаю, чего он от меня хочет, Като!
Должно быть с голосом моим в этот момент случилось что-то не неладное, потому что Катерина вдруг прищурилась и уставилась на меня пристально, очень пронзительно. Мне даже не по себе стало, и я, кашлянув, потер горло.