— Вот как? — слушая меня с интересом, сказал Монсей. — А что же мальчишки?
Неопределенно разведя руками, я ответил:
— А что мальчишки? Хотя и маленький, но все-таки я был их барином… Они перепугались, прыгнули в воду следом за мной, вытащили меня вместе с мешком на берег. Так что я и сам не утоп, и щенков спас.
— Выходит, я для вас сейчас, что те щенки?
— Если вас это устроит, то выходит так, Яков Фомич.
— Мда-а-а, — протянул лейб-медик. — И что же с ними сталось потом?
— А потом их все-равно утопили, Яков Фомич, — признался я. — Только я об этом проведал уже гораздо позже, лишь на следующее лето.
— Мда-а-а, — снова протянул лейб-медик. — Почему-то мне не очень нравится эта история. Хорошо, побегу собираться. Чтобы вы на следующее лето на прознали, что меня все-равно утопили…
И господин Монсей покинул, наконец, свой кабинет. Я тоже вышел в коридор, проследил за шаркающим по мраморному полу лейб-медиком, пока он не скрылся в своей спальне, и только затем спустился вниз. Выйдя из дому, отвязал от коновязи Снежку, сел верхом и отправился во дворец.
Возвращаться к караулу, где командовал Потемкин, я не стал. На ближайшем карауле меня и без того пропустили — по мундиру признали во мне камер-юнкера. Командир проворчал только:
— Нечего там нынче камер-юнкерству делать. Государыня в трауре.
— Мой долг находиться у нее под рукой, дабы исполнить любое ее поручение, — ответствовал я, ничуть не кривя душой.
— Это долг каждого дворянина, — ответил командир и сделал знак своим солдатам. — Пропустите!
Мне немедленно освободили дорогу. Далее я следовал абсолютно беспрепятственно, и уже через четверть часа подъехал ко дворцу. На площади было настолько тихо, что я и не понял сразу, что здесь буквально повсюду стоят вооруженные гвардейцы. И по всему периметру, и у каждой дорожки, ведущей вглубь парка. Оно и понятно — в связи с убийством императора меры безопасности здесь были чрезвычайно усилены. Хотя, чем сможет помочь гвардеец, даже хорошо вооруженный, против магии?
Черт меня подери, он даже и не поймет, что его околдовали! С первого взгляда ничего не изменится — он будет стоять по стойке смирно, моргать и даже зевать время от времени, но вот замечать уже ничего не сможет, как и реагировать на какие-либо события. И когда его спросят: «А не случилось ли, Иван, за время твоего дежурства чего-то необычного?», он только пожмет плечами: нет, мол, все было тихо и спокойно. Даже если прямо у него на глазах вырежут всю императорскую семью вместе с фрейлинами и лакеями.
Впрочем, едва я успел спешиться, как ко мне откуда ни возьмись подскочил рослый слуга, принял у меня поводья и без лишних слов повел Снежку в сторону конюшен. Она тут же нагадила прямо посреди площади, и словно из-под земли вырос еще один лакей. Он моментально все за ней прибрал в специальное ведро. Что уж тут говорить: дворовое хозяйство во дворце работало слаженно! Даже не смотря на все трагические обстоятельства. Корабль, как говорится, плыл, и сбить его с курса было не так-то просто…
К дверям на высоком парадном крыльце вели две закрученные полукругом лестницы, вдоль каменных перил которых тоже стояли гвардейцы. Судя по мундирам, это был Семеновский полк. У меня там было много знакомцев, да и командовал им Семен Петрович Шепелев, родной брат моего генерал-полицмейстера…
Кстати, как он там поживает, интересно? Странно, что в связи с известными событиями он до сих пор не прислал ко мне с нарочным письмо, в котором сообщалось бы о моем отзыве из отпуска. Мне кажется, что в сложившихся обстоятельствах все государевы службы обязаны были прийти в полную готовность. Отменить все отпуска и выходные, мобилизовать все резервы вплоть до особого распоряжения.
А уж кто его там будет отдавать, это самое распоряжение — это уже дело десятое…
Пройдя в светлый прохладный зал, я сразу прошел к главной лестнице, ведущей на второй этаж дворца. От внимания моего не ускользнуло, что у лестницы дежурят два кавалергарда. Такого давненько не бывало. Кавалергардию основал еще дед убиенного императора в качестве личной почетной охраны. Брали туда исключительно самых рослых и крепких дворян, прошедшие пекло настоящих сражений. Даже рядовые набирались из обер-офицерства, а капитаном их был сам государь-император.
Однако позднее значение кавалергардии снизилось, и при Алексее Петровиче, батюшке нашего государя, она и вовсе была расформирована. Но потом, когда на престол уже взошел Михаил Алексеевич, и управлять всеми делами взялся светлейший князь Черкасский, кавалергардия вновь была восстановлена. И даже стала частью императорского летучего корпуса.