Но она не успела.
— В первую очередь вам необходимо покинуть Петербург, ваше величество, — сказал я. — Вам следует взять с собой лишь самое необходимое. Я понимаю также, что вам может понадобиться прислуга, но не считаю разумным брать с собой более одной фрейлины. Но это должен быть очень преданный человек. Тот, кому вы готовы доверить свою жизнь.
— У меня есть такая фрейлина, — подтвердила Мария Николаевна. — Что еще? Куда мы отправимся?
— Сейчас я не могу вам этого сказать. Могу лишь заверить, что место сие находится в достаточном отдалении от столицы, и искать вас там вряд ли станут. Вам придется пробыть там некоторое время, пока я не улажу все вопросы в Петербурге. И когда придет час, вы вернетесь в столицу с триумфом, как и полагается императрице, готовой со дня на день подарить престолу законного наследника!
Государыня внимательно выслушала мои слова, и хотя я очень старался, чтобы они звучали убедительно, все же прищурилась с сомнением.
— Вы очень красиво говорите, камер-юнкер. Но я не услышала главного: каким образом мне удастся незаметно покинуть столицу? Я очень сомневаюсь, что у меня получится даже тайком выйти из дворца, когда вокруг столько охраны!
Пора было поделиться с ней своим планом.
— Вам незачем покидать дворец тайком, — заверил я ее. — Тем более, что, как вы верно заметили, это сделать невозможно. Но примерно через час-другой после моего ухода, вы должны объявить, что желаете сегодня же около полудня посетить церковь Святых праведных Симеона Богоприимца и Анны Пророчицы, что у Фонтанки. Как раз нынче там пройдет богослужение во спасение души усопшего императора Михаила Алексеевича, и ваше желание там присутствовать ни у кого не вызовет никаких подозрений.
— Я действительно ныне собиралась там побывать, — заметила Мария Николаевна, кивая головой. — И даже говорила об этом со своими фрейлинами. Но я по-прежнему не понимаю, как это может помочь мне незаметно покинуть Санкт-Петербург…
— Терпение, государыня! Вы все узнаете в свое время. Может быть вы этого и не замечаете, но друзей у вас достаточное количество, и большинство русских дворян желают оставаться верными своей присяге. Потому как все прекрасно понимают: стоит нарушить данное слово всего один раз, как сразу появится желание сделать это снова. Ценность дворянского слова будет снижена и уподобится свечному огарку. И отныне ни одни правитель, каким бы законным он себе не считал, не сможет быть до конца уверенным в преданности своих подданных.
— Вы говорите страшные вещи, мсье Сумароков!
— Я говорю только то, что отражает реальность, ваше величество! — я в очередной раз нижайше поклонился.
— Хорошо, можете продолжать… — разрешила императрица, дождавшись, когда я разогну спину. — Что я должна буду делать в церкви Симеона и Анны?
— Ничего особенного. Но сильно не удивляетесь, когда к вам подойдет незнакомец в рясе и пригласит пройти с ним в небольшое помещение за иконостасом, чтобы провести таинство исповеди. Вы должны подчиниться ему и пройти в указанное место…
Я замолчал. Молчала и государыня, с ожиданием глядя на меня, полагая, видимо, что за этими словами последует некое продолжение. Но никакого продолжения не было. Я только спросил:
— Вы все запомнили, ваше величество?
— Да-да, я запомнила! — с нетерпением сказала Мария Николаевна. — Но что мне делать дальше⁈
— Ничего! Это все. Но имейте в виду: все ваши личные вещи в этот момент должны быть при вас. Вернуться за ними у вас уже не получится. И выбранная вами фрейлина также должна будет проследовать за вами. Все, что произойдет в дальнейшем, уже целиком на совести других людей. Но могу вас заверить: они свое дело знают туго.
— Я не понимаю… — пробормотала императрица. — Церковь, исповедь… Как будет выглядеть, если я пройду на исповедь с вещами в руках? Да еще в сопровождении фрейлины… Это все нелепо и странно! Я государыня Всероссийская, я не ношу с собой мешки и сундуки!
— Никаких мешков и сундуков быть не должно, ваше величество! Только то, что вы сами сможете удержать в руках. Пусть это будет корзинка… И совершенно не важно, как это будет выглядеть в глазах других людей. Даже если кто-то из них и заподозрит неладное, ничего предпринять он уже не успеет. Главное для вас — действовать решительно. Вы меня понимаете? От этого зависит не только ваша собственная жизнь, но и жизнь наследника…
— Я поняла вас! Обещаю делать все в точности, как вы сказали. Уверена, что это славный план, камер-юнкер. И если он сработает, то уже в скором времени вы даже станете камергером!