— Я чую… — сказал он. — Ты сражался с Шакусом и изгнал его. А ты силен, маг! Люблю сильных противников… Чу! — он снова потянул носом. — Что это? Ты расправился со стариной Румпом? Да кто ты таков, маг⁈
Я не отводил от него своей шпаги. Хотя где-то внутри и понимал, что сил у меня сейчас вряд ли хватит, чтобы разделаться еще и с этим демоном. Слишком мало их у меня осталось после процедуры «открытой книги».
Впрочем, сдаваться без драки я не собирался. Тем более, что со мной была Катерина. И мне было что защищать. На кону стояла не только моя жизнь, но и ее.
— Убирайся! — рявкнул я. — Можешь спросить у Румпа, что с ним сталось после встречи со мной!
Демон вновь протяжно моргнул.
— Как это интересно! — сказал он, и в голосе его я услышал даже нотки восхищения. — Никогда не встречал такого… В чем твоя сила, маг? И что замыслил тот, кто призвал меня, чтобы я расправился с тобой?
— Ты ничего не сможешь сделать со мной, демон! — ответил я резко. — Те, кто испробовал моей силы, теперь зализывают раны в Запределье, и они не скоро смогут проявиться в нашем мире. Убирайся!
Разумеется, я нагло и напропалую врал. Я ничего не знал о возможностях стоящей передо мной твари. И тем более понятия не имел о том, что сейчас происходит в Запределье, и чем там занимаются демоны.
Но я очень не хотел драться. Сейчас был не самый лучший момент для схватки с демоном. Я понимал, что, если понадобится, отдам жизнь за Катерину, но понимал также, что этого мало. Очень, очень мало. Погибнув сам, я оставлю ее абсолютно беспомощной перед ликом этого демона, имени которого я даже не могу вспомнить. И перед всем этим миром, который не может вспомнить она сама.
Этого я не мог допустить. Стиснув зубы, я попытался вызвать в себе злобу. Лютую ненависть к этой отвратной твари, что стояла напротив меня и размышляла, стоит ли ей вступать со мной в схватку. Он был не так-то прост, этот демон. Не столь туп, как Шакус, и не так самоуверен, как Румпельштильцхен. Его мало было призвать из Запределья — его следовало еще и убедить напасть на того, кто выбран мишенью…
— Господи Иисусе, это еще что за тварь⁈
Голос Гаврилы был полон изумления, но я не услышал в нем и толики страха. Мой старый слуга стоял в дверном проеме, держа в руках блюдо с пирогами, и смотрел на демона круглыми, как блюдца, глазами.
Но демон его будто бы и не услышал, даже головы не повернул на голос. Никак не отреагировал он и на испуганный писк Парашки, замершей за спиной Гаврилы с подносом в руках, на котором стояли различные чашки и столовые приборы. А потом послышался грохот и звон — это Парашка уронила-таки поднос на пол. Я спиной почувствовал, как вздрогнула от неожиданности позади меня Катерина. Увидел, как Гаврила деловито сует блюдо с пирогами Парашке в руки, достает из-за пояса пистолет, поднимает его и направляет демону точно в голову.
— Тш-ш-ш! — сказал демон, махнув одной из человеческих рук в сторону Гаврилы.
По комнате словно порыв ветра прошелся. Дунул, всколыхнув гардины, и тут же стих. И сразу стало тихо-тихо, мне показалось даже, что уши забило чем-то, потому что я больше не слышал ни единого звука.
Я хотел похлопать ладонью себе по уху, чтобы прочистить его, но вдруг понял, что поднять руку мне удается с большим трудом. Хотя, нет — немного не так. Никакого усилия я в это простейшее действие не вкладывал, но рука моя поднималась очень-очень медленно, и я никак не мог на это повлиять. Плавно и неторопливо она подплыла — другого слова я и не подберу — к моей голове и дважды прикоснулась к уху. В ответ голова моя столь же плавно колыхнулась. В какой-то момент мне показалось, что я нахожусь глубоко под водой, и оттого все мои движения стали таким замедленными и какими-то мягкими.
Но взглянув на Гаврилу, я все понял. Он стоял, слегка прищурившись, и при этом замерев в такой позе, какая бывает у стрелка в момент выстрела. И в позе такой можно простоять достаточно долго, но Гаврила совсем не пытался пребывать в неподвижности. На самом деле он уже спустил курок, и пуля даже вылетела наружу, но так и замерла в нескольких дюймах от дула. Застывшие струи дыма обволакивали ее, но все же она была видна совершенно отчетливо — круглая, мутная, направленная точно в голову демона. Чуть в стороне замер в воздухе обгорелый пыж, из дула веером расходятся струйки пламени.
Парашка за спиной Гаврилы тоже застыла. Лицо у нее вытянутое, рот раскрыт в безмолвном крике, а глаза отчего-то смотрят в разные стороны. С наклоненного блюда в ее руках на пол летит кусок пирога — он тоже замер в неподвижности, и мне отчетливо видна его начинка. Это промасленные ломти белой рыбы, смешанные с крупными кусочками блестящего лука…