— И спрошу, — пообещала матушка. — Обязательно спрошу. Только как же барышня в одиночку с двумя мужчинами в одном доме живет? Неправильно это! Вот о вас и говорят уже что попало.
— Ну почему же в одиночку? — возразил я, не подумав. — Я ей служанку нанял, Парашку.
Матушка моментально нахмурилась.
— Парашку? Какую такую Парашку? Уж не эту ли пигалицу, что вместе с вами явилась?
Я понял, что проболтался. Но было уже поздно что-либо исправлять, и потому я просто кивнул. Матушка непонимающе склонила голову к плечу.
— Так зачем же ты, Алексей Федорович, прислугу с собой в Светозары взял, а саму барышню в доме одну оставил? — строго спросила она.
Я глянул на ее исподлобья и совсем опустил голову, ожидая новой грозы.
— Постой, постой… А не хочешь ли ты сказать, что девица эта приехала вместе с вами?
Снова кинув исподлобья быстрый взгляд, я увидел, что матушка закрыла себе рот ладонями.
— Погоди… Вряд ли это принцесска немецкая. Уж больно она молода, да и умишком похвастать не может, а про барышню твою рассказывали, что она медицине обучена, едва ли не мертвых на ноги подымает.
— Ну уж не совсем мертвых… — я повел плечом. — Это уже люди придумали.
— Помолчи! — воскликнула матушка и убрала пальцы от лица, сцепив их замком у себя на груди. — Это что же получается? Принцесску мы в расчет не берем, с Катькой Голицыной я давно знакома, остается только… — матушка приподняла брови. — Неужто фрейлина Романова⁈
Она столь неожиданно повысила голос, что я весь так и сжался, ожидая оплеухи. Но матушка только задумчиво потеребила себе кончик носа.
— Как интересно… — пробормотала она. — Собою хороша, глаза умные, держится независимо. За считанные дни из безвестной девицы смогла стать фрейлиной самой императрицы… Катерина Алексеевна, кажется? — Я кивнул. — Не похоже что-то, чтобы она столь уж сильно память потеряла. Может это хитрость какая с ее стороны, а?
Матушка глянула на меня вопросительно. Нисколько не задумываясь, я помотал головой.
— Нет, матушка, не думаю. Я встретил ее при таких обстоятельствах, которые исключают всякую хитрость. История ее весьма загадочна, но уверяю вас, что человек она крайне порядочный, и окромя меня никто больше не мог помочь ей в тех обстоятельствах. И что бы там в свете не сплетничали, но никаких иных отношений, кроме дружеских, у нас с ней пока не было.
Язык мой — враг мой! Я так долго и красиво говорил, но это единственное слово — «пока» — оброненное без всякого умысла, лишила мою речь первоначального ее смысла: представить пребывание Катерины в моем доме в самом благочестивом свете.
И это не ускользнуло от чувствительных ушей моей матушки.
— Пока? — тут же переспросил она.
— Что? — глупо моргнул я.
— Ты сказал, что у вас с ней пока не было иных отношений, кроме дружеских. Не означает ли это, что ты намерен как-то изменить подобное положение вещей в скором времени?
Ну, разумеется, я был намерен! Я мечтал об этом, я желал этого! Даже пару раз, черт возьми, видел это во сне!
Но не мог же я вот так напрямую сказать об этом своей матушке? Язык у меня не поворачивался сказать такое.
А матушка взяла меня двумя пальцами за подбородок и покрутила мне голову туда-сюда, внимательно меня осматривая. Посмотрела мне в глаза, хотя мне при этом показалось, что заглянула она в самую душу. Я поторопился отвести взгляд, чтобы она не заподозрила чего, но матушку мою провести было не так-то просто. Проницательнее ее была разве что «открытая книга» князя Гантимурова Павла Семеновича.
— Вот так дела, — с задумчивостью произнесла матушка. — Дожила, слава богу… А ты ведь влюблен, Алешка, в девицу эту!
Я подвигал бровями, чтобы изобразить свое презрительное отношение к подобным речам.
— Скажите тоже, матушка — влюблен! Я что вам — рыцарь Тристан какой-нибудь, что ли?
— По-твоему, только англичашки на романтическую любовь способны? А мы здесь все так просто — по запаху пару себе подбираем?
— Да нет, я вовсе не это имел в виду, — вконец смутился я. — Кстати, помимо медицины Катерина неплохо знает английский язык.
— Английский? — удивилась матушка. — Она у тебя не шпиенка часом?
— Да нет! — обиделся я. — Не похожа она на шпиенку.
— Если бы шпиены были похожи на шпиенов, то их бы всех повесили давно, и весь разговор! И не было бы больше шпиенов, — резонно заметила матушка. — Ладно, не дуйся! Сама понимаю, что никакая она не шпиенка, твоя Катерина. Пошли в дом, а то, поди, там уже все решили, что я тебя тут вовсе прибила…