— «Комета гнева», — поправил я.
— Не знала, что это «комета гнева», — кивнула Санечка. — Сначала я испугалась, хотела убежать, но «комета» плыла за мной по воздуху и не причиняла никакого вреда. Она очень послушная и добрая!
Добрая… Святая простота. Просто Санечка ничего не слышала о тех случаях, когда подобными «кометами» разрушали крепости и выжигали дотла целые поселения вместе и всеми жителями.
— Никогда никому не показывай свои «кометы», — сказал я нравоучительно. — И больше не призывай их. В любой момент это может стать опасным, какой бы доброй она тебе сейчас не казалась. Обещай мне это, Сань. Слышишь⁈
Я взял ее за руку и сжал, но Санечка с шипением вырвала ее у меня.
— Больно, черт здоровенный! Жмешь, как медведь!
Она потерла запястье, поглядывая на меня с некоторой обидой.
— Извини, не рассчитал. Я просто очень за тебя испугался. Хочу, чтобы ты понимала, что это все не игрушки. «Комета гнева» — опасное и грозное оружие, и пока никто не должен знать, что ты им владеешь. Хорошо?
— Хорошо, хорошо! Не обязательно было ломать мне руки.
— Извини еще раз. Но я и в самом деле напугался.
— Не бойся, я буду осторожна. Никто ничего не узнает.
— Вот и хорошо… А теперь пошли в дом, пора представить тебя нашим гостям.
Глава 23
Красная ящерка, тяжелый разговор и отгадка таинственного крестика
Ужин прошел достаточно оживленно. Подавали коровий язык с хреном и запеченную с луком щуку, огромную, едва ли мне не по пояс в длину.
Санечка поменяла мою старую одежду на голубое платье и сразу стала похожа на куклу, которою батюшка подарил ей еще в детстве. За столом в этот раз она сидела вместе со всеми и была наконец представлена государыне, хотя сама пока не понимала, кто перед ней находится.
Но как только матушка именовала Марию Николаевну ее полным титулом, Санечка так и открыла рот, не в силах поверить, что видит сейчас собственными глазами ту, о ком столько много слышала, но лицезреть воочию никогда не имела чести.
Государыня смутно улыбалась, прекрасно понимая чувства молодой барышни в этот момент осознания происходящего.
Да уж, выражение Санечкиного лица в эту минут дорогого стоило! Мне кажется, что все присутствующие за столом не отказали себе в удовольствии задержать взгляд на моей младшей сестренке, чтобы увидеть это самое выражение — округлившиеся глаза, в которых застыло выражение полнейшего обалдения, маленький приоткрытый ротик, вздернутый носик с темными точками конопушек…
Но когда эффект от этого зрелища немного сошел, разговор потек о недавнем происшествии в Ольшанке. А точнее, о родах Алены, Савельевой жены, да об «утопленнице», совершенно неожиданно оказавшейся сестрой Катерины.
Сама «утопленница», Анастасия Романова, тоже сидела с нами за одним столом. Отмытая, причесанная и переодетая в одно из Олюшкиных нарядов, она оказалась вполне себе привлекательной девицей и, со слов Катерины, тоже обладала широкими познаниями в области медицины.
Императрицу очень заинтересовал сей факт, и даже несколько удивил: не слишком ли много медиков женского полу объявилось в последние дни на просторах Российской империи?
Впрочем, Катерина очень быстро обратила этот вопрос в шутку, заявив со всей серьезностью, что лучше уж пусть объявляются медики женского полу, нежели разбойники мужского.
Мария Николаевна шутку оценила, посмеялась даже с превеликом удовольствием, и все сидящие за столом ей вторили. Не смеялась только сама «утопленница», то бишь, Анастасия Алексеевна, как ее теперь все называли. Она с некоторым удивлением оглядывала всех присутствующих, включая Катерину, и весь вид ее словно бы говорил: «Что здесь происходит, господа? Почему вы все смеетесь? Может быть это и удачная шутка, но она не такая уж и смешная, чтобы так надрывать над ней животы!»
Она словно бы никогда не слышала о правилах дворцового этикета, и ничего не знала о том, что ежели государыня сочла какие-то слова забавными и посмеялась над ними, то и другие должны поступить точно так же, даже если сама шутка и не показалась им такой уж смешной.
Тут дело вовсе не в шутке. Это просто вопрос уважения и преклонения. А все это и есть основа царской власти…
Нужно заметить, что особо ничего нового про Анастасию Алексеевну нам узнать не удалось, она оказалась не очень разговорчивой особой. Да, она сестра Катерины. Да, из Новгорода. Пошла купаться на реку, ее подхватило течением, и больше она ничего не помнит. В памяти остались лишь очень смутные воспоминания, в которых она и сама пока не способна разобраться: что в них правда, а что вымысел.