Лизанька — толи с испугу, толи преднамеренно — не давала мне пройти вглубь беседки, своим телом пряча от меня Вольдемара, и потому свои слова я адресовал скорее скамейке, нежели конкретному человеку.
— Алешка, уйди! — вскричала Лизанька, пытаясь выпихнуть меня из беседки. — Я прошу тебя! Пожалуйста!
— Я уйду только после того, как взгляну, какого цвета потроха у этого негодяя! — в горячке воскликнул я и оттолкнул Лизаньку в сторону. — Защищайтесь, сударь!
Но последнее слово так и завязло у меня в горле, словно кость, попавшаяся в куске рыбы. Потому что передо мной находился вовсе не Вольдемар Глебов. Это был… Это был его отец, сам князь Сергей!
Я осекся, даже шпагу опустил, которую только что собирался без промедления пустить в ход.
— Князь? — ошарашенно пробормотал я. — Сергей Иванович… Но как же так?
Я вдруг понял, что в своей растерянности выгляжу достаточно жалко, и поторопился взять себя в руки. Заметив, что Лизанька сделала движение, чтобы выйти из беседки прочь, я поймал ее за платье и остановил. И почувствовал, как растерянность моя уходит, и на его место вновь возвращается былая злость. И может быть даже еще более сильная. Потому что связь Лизаветы с Вольдемаром Глебовым я вполне мог понять, хотя и не приветствовал. Он молод и хорош собой, богат может и не фантастически, но тем не менее вполне обеспечен… Да бог с ними, с деньгами — самое главное, что по возрасту он вполне годился Лизавете в женихи!
Но князь… Ему было уже около пятидесяти, и он был женат! Будь он холост, то вполне мог бы набиваться в женихи к моей матушке. Но к Лизавете…
Ей-богу, меня даже затошнило. А он стоял передо мной — высокий, крепкий, с зачесанными назад длинными чуть седыми волосами, и мне показалось, что он даже слегка улыбается. Не откровенно, конечно, а так исподволь, едва-едва.
— Князь, потрудитесь объяснить, что здесь происходит? — процедил я сквозь зубы.
Глебов с ответом не замедлил.
— Ничего такого, что могло бы вызвать у вас подобное возмущение, — сказал он. — Мы обсуждали с Лизаветой Федоровной состояние дел в вашем имении.
— А какое вам дело до нашего имения? — спросил я со всей презрительностью, какую только смог вложить в эти слова. — К тому же говорить об этом уместно со мной, или же с матушкой, но никак не с Лизаветой Федоровной. Вы бы еще с младшей Александрой об этом поговорили… К тому же, вы напрасно полагаете, что ваш фокус с платком смог меня обмануть. Я сыщик сыскного приказа, и разных фокусов мне довелось насмотреться. Вы всерьез полагали, что ваш крестик на платке введет меня в заблуждение? Вы думали, что я не догадаюсь, что он означает?
Я заметил, как князь усмехнулся. Но как-то очень уж вяло. Явно ему было сейчас не до веселья.
— Этот крестик не предназначался для ваших глаз, Алексей Федорович, — ответил он. — Никто другой так ничего и не заподозрил. Мы же не могли знать, что вы столь скоро вернетесь в имение, после своего недавнего отъезда. Обычно вас сюда и калачом не заманишь.
— И потому вы решили, что женщины в Светозарах могут стать легкой добычей? — спросил я холодно.
— Вы совершенно неправильно все себе представляете, — в тон мне отозвался князь Сергей. — Однако, я вижу, что кривить душой с вами бессмысленно, и потому откровенно скажу, что у меня к вашей сестре действительно самые сильные чувства…
— Вот как! — воскликнул я, и снова не позволил Лизаньке выбежать из беседки. Дернувшись, она прекратила свои тщетные попытки, и тогда закрыла лицо ладонями. — А княгиня Елена Андреевна в курсе ваших «сильных чувств»? Мне интересно, как она к этому относится?
— Никак, — сдержано покачал головой князь. — Княгиня, разумеется, ничего не знает. Даже не догадывается. И я хотел бы, чтобы такое положение вещей оставалось и впредь.
— Ого! — я едва не расхохотался. — Вы уже ставите мне условия! Однако, как я понимаю, ваш сын Вольдемар был в курсе упомянутых «сильных чувств», потому что наши люди видели, как он тут тайком шастал по имению. Подозреваю, что намедни они вспугнули его, и он так и не смог передать Лизавете вашей записки. И тогда вы решили разыграть этот фокус с утерянным платком… Лиза, — я повернулся к сестре, — ведь ты подарила свой платок князю Сергею на память о себе, я угадал?
Лизанька отняла от лица ладони и взглянула на меня со злостью. Мне даже жутко стало от этого взгляда. Не по себе как-то.
— Замолчи… — прошептала она трясущимися губами. — Замолчи, я тебя умоляю!
— Но ты же понимаешь, что так продолжаться больше не будет?
— Замолчи! — выкрикнула Лизанька и очень крепко стукнула меня кулачком по груди. — Замолчи, замолчи, замолчи!