Слушающая меня Лель, казалось, и вовсе перестала дышать, даже крылья замерли. Она с ужасом и интересом ждала продолжения, но отчего-то внезапно нахмурилась.
- Как же так, дедушка ведь сероглазым был, - подозрительно уточнила внучка. И тут внезапная догадка ещё больше поразила юное создание. - Не может быть! Неужели ты вышла за другого?
Я мягко улыбнулась и вновь отхлебнула остывшего чаю, перед тем, как продолжить.
- Все спрашивали, кто мне привиделся, а я лишь смущенно улыбалась, говоря, что никого не разглядела. Мол, паук укусил за палец, вот и переполошила всех по глупости, дуреха. Вернувшись домой, я не могла уснуть. Жёлтые глаза жгли мою душу, нарушая покой. Я всë убеждала себя в том, будто это ошибка, но не прошло и двух дней после обряда, как в нашу лесную глушь забрёл незнакомец.
- Это был он, да? - затараторила Лель, перебивая меня. - Тот самый мужчина из зеркала!
Я улыбнулась её нетерпеливости, не опровергая догадку внучки и не подтверждая. Молодость любит спешку, но не всегда она уместна. Эта история ждала больше пятидесяти лет, чтобы быть рассказанной, и я собиралась сделать это должным образом.
- Всему своё время, Лель. Не торопи меня. Собрав поутру травы, я вернулась домой и обнаружила в комнате отца, обрабатывающего раны какого-то мужчины. Тот был без сознания, и в его теле едва теплилась жизнь. "Нагрей ещё воды, Филаль, да посиди пока в спальне, - сказал папа мне тогда, - негоже незамужней девке смотреть на такое. Парня будто на куски рвали зубами". Услышав это, я сразу вспомнила, что позади незнакомца в зеркале виднелся Роугхарт - вампирский город, находящийся к северу от нас. Оставив это в тайне, я выполнила поручение, а отец позаботился о моём суженом. Обмыл от крови, перевязал раны, щедро смазав лекарственной мазью, и укрыл пуховым одеялом, несмотря на жару. Незнакомец лежал на топчане вон в том углу, - указала я пальцем на место у окна, сейчас занятое огромной раскидистой геранью.
Лель так резко обернулась назад, словно рассчитывала воочию увидеть там раненого путника.
- И что же дальше? - поторопила она меня, кусая губы.
Ох, девочка моя, дальше самое интересное.
- Отец поручил мне ухаживать за больным, и я почти всё время была рядом с ним. В тот момент, когда он открыл свои необыкновенные жёлтые глаза и взглянул на меня, я поняла, что до этого словно и не жила вовсе. Всё во мне перевернулось в тот миг. Я не знала, увидел ли он той ночью мой образ, как обычно бывало при обряде, но по его взгляду поняла - он меня узнал. Не просто узнал, а ощутил тоже, что и я. Скажу честно, не думала, что такой человек вообще способен любить. Хотя и любовью это тогда было трудно назвать.
- Бабушка, а он красивый был? - в который раз перебила меня внучка, подавшись через стол вперёд. Табурет заунывно скрипнул, протестуя против лишних движений на нём. Но кому было до того дело.
- Что ты, милая, - рассмеялась я, - это твой дед слыл завидным женихом. Вся деревня заглядывалась. А Кальм был похож на обнажённый кинжал. Поджарый, с острыми чертами лица, тонкими губами, пересеченными глубоким шрамом. Он вообще весь был в шрамах. Но завораживала в нём странная грация, как у хищного дикого зверя. И самые прекрасные глаза из всех, что я видела.
- И что же было дальше? Он тебя поцеловал? - выпытывала Лель, начав отщипывать от булочки крохотные кусочки.
- Почти, - рассмеялась я вновь. - Мой суженый потянулся к бедру в поисках ножа, которого там, конечно же, не было. Поначалу требовал свои вещи, намереваясь уйти, но раны не позволили ему сделать и пары шагов. Он думал, мы хотим навредить ему. Думал, я его околдовала, и лишь многим позже понял истинную причину. Мы с Кальмом провели вместе целый месяц, а это долго. Я и сама не поняла, как полюбила его по-настоящему. А он. Он мог голыми руками свернуть мне шею, но так нежно касался моей руки, будто я растаю от его неверного движения... До сих пор помню тот единственный поцелуй, его ладонь на своей щеке.
Чувствуя, что воспоминания слишком глубоко разбередили моё сердце, а глаза начинают наполняться влагой слез, я прервалась. Заварила свежего чаю под недоуменный взгляд внучки. Она хотела знать продолжение, хотела скорее проглотить всю историю целиком.