Серый и черный волк тем временем смотрели друг на друга в упор, опасно скалясь. Зал замер в ожидании и страхе. Я слышала их безумные биения сердец и учащенное дыхание. Удивительно, но даже звери воплоти боялись этой схватки.
Все чего-то ожидали. Но ничего не происходило. Только рык, угрозы, клыки и запах опасности в воздухе.
— Почему они не начинают? — тихо шепнула я Наташе.
— Тактика такая, — пространно бросила она мне.
— Не поняла, — нахмурившись, я едва не сломала себе мозг размышлениями.
— Вы, видимо, не в курсе, но наших мужчин учат еще в школе пре. Это основы основ, — продолжила женщина. Я услышала, как позади зашуршала занавеска, и поняла, что горничная просунула нос, чтобы наблюдать за схваткой. — Сейчас мужчины демонстрируют силу волка. Многие уже на этом этапе сдавались, приклоняли голову перед альфой. Он их прощал, отпускал.
— Получается, его могут простить и отпустить? — воодушевилась я, внимательно вглядываясь в серого волка. Пытаясь просканировать и заглянуть ему в голову. — Почему тогда Федя этого не делает?
— Гордость. После такого его никто знать не захочет. Даже собственная семья, — пояснила женщина.
Саркастично хмыкнув, я удивленно вздернула бровь ко лбу:
— Неужели лучше умереть?
— Не знаю, как у людей, Сашенька, но у нас смерть — это почет и уважение, а трусов выгоняют вон и презирают. Для мужчины нет хуже оскорбления, — мне показалось, словно голос Наташи был наполнен гордостью за сородичей.
Сглотнув ком, я уже подрагивала от напряжения. Мой нервный взгляд скользил по альфе. Его волк казался мне величественным и гордым. Совершенно не пугал и не отталкивал. Наоборот, вызывал странное, не поддающееся здравому смыслу уважение.
— Стоп, — в голову вдруг резко ударило осознание. — Это не первая пря Босфорта?
— Нет, — кратко ответила Наташа.
— И, — мне требовалось больше информации, — он всегда дерется за женщин?
— Пря может быть из-за чего угодно. Но в случае нашего альфы — всегда из-за женщин, — Наташа хмыкнула. — Только ситуации разные.
Уточнять я не решилась. В горле появилось странное жжение, а в животе — болезненная тяжесть. Я с ужасом поняла, что будто бы ревную мужчину, который не принадлежит мне и никогда не сможет принадлежать. Мы были чужими, совершенно незнакомыми. Нас свела не любовь, а желание оборотня к продолжению рода.
Мне вдруг показалось, что на задней лапе Феди блеснуло что-то металлическое. Я только было хотела спросить у Наташи, как блеск исчез. Словно и не было. Я еще раз всмотрелась в лапу и увидела там только густую серую шерсть. Больше ничего.
— Мне кажется, — устало вздохнула я, — что они никогда не…
И тут события перешли в активную фазу. Потом я уже поняла, альфа просто давал Феде достаточно времени на капитуляцию. Но юный и дерзкий парень просто был глуп и упрям.
Босфорт подпрыгнул на помосте ловко и органично. Зрители завороженно ахнули. Но уже в полете восхищение сменилось ужасом. Оскал… Острые клыки… Длинные черные ногти…
— Мамочки… — против воли вырвалось из моих губ. Я тут же почувствовала на себе взгляд. Повернулась и увидела маму. Она словно спрашивала без слов: «Как ты? Все в порядке?». Но я была слишком зла и обиженна, чтобы отвечать, и просто отвернулась.
Когда я повернулась, серый и черный волк уже сцепились. Их танец казался смертельной дракой за выживание. Я словно пришла на собачьи бои! Жуткие и беспощадные укусы, царапанье, рычание… Петрушка хлестала тело. От прыжков вербена затекла на помост. В некоторых местах на шерсти появились капли крови. Не прошло и минуты, когда Босфорт уже вцепился Феде в шею.
— Чего и следовало ожидать, — насмешливо хмыкнула за спиной Наташа. — Очень благородно было со стороны альфы дать мальчику минуту порезвиться.
Альфа сжал шею щенка зубами, победно нес его к озеру вербены. Зрители аплодировали, выкрикивали в адрес парня насмешливые и обидные вещи… Именно тогда я снова увидела, как на задней лапе что-то блеснуло. Федя уже задыхался, трепетал в конвульсиях, когда его лапа вдруг вздернулась вверх, к ребру черного волка.
— Не пойму… — задумчиво шепнула я себе под нос. — Это у Феди какой-то амулет? Или что?
— Какой еще амулет? Не может быть? По правилам при надо быть полностью пустым, даже без белья, — женщина буквально всю голову просунула через шторки, чтобы получше видеть. — Где?