— Стоять. Тебе что-то не нравится, Саша?
И по телу прошла оторопь.
Он ведь точно знал, что «что-то» не нравится. Метка альфы, оставленная на моей шее, вызывала внутри жгучую ревность, притяжение и желание… Знала бы я, какую мощную силу она имеет, ни за что бы не позволила его клыкам коснуться моей кожи. Никогда! Тем более, столько раз! И теперь я сходила с ума, как безумная. Целый месяц металась в душе, пока он развлекался с Леей. После Мальдив она осталась жить у нас. Альфа заставлял нас все делать втроем. Кроме секса, конечно. Хотя именно он бы успокоил требования метки. Именно секс помог бы мне. Он знал. И издевался. Ждал, когда я приползу к нему на коленях, умоляя о пощаде. Бил по больному, как истинный зверь.
А я держала все в себе, изображая полное равнодушие. Моя человеческая сущность была достаточно сильна, чтобы возненавидеть мужа за секс с сестрой. Такое невозможно простить или забыть. Ярость и злость от предательства давали мне силы бороться.
Прикрыв на мгновение глаза, я проглотила обиду и, когда повернулась, уже выглядела холодно:
— Чувство, будто я смотрю порнуху. Меня здесь быть не должно.
— Хочешь присоединиться? — издевательски захихикала сестра. Ее ладонь по-хозяйски покоилась на шее альфы. Дескать «мой!». В глазах девушки, которая еще недавно пыталась стать моей лучшей подругой ради альфы, плясало повелительное господство. Она ощущала себя королевой. Получила ту жизнь, о которой мечтала.
— Или, — Аарон хитро прищурил глаза, — хочешь занять чье-то место?
Лея замерла, скривилась, занервничала.
— Саша, — вкрадчиво, напряженно процедил Аарон. Его глаза исподлобья смотрели на меня с надеждой, — только скажи…
— Нет, что вы, — улыбнувшись, я сжала горло ладонью. — Просто боюсь, что меня вырвет прямо при муже в тарелку. Некультурно… Все-таки альфа всея мира!
Босфорт сжал челюсти, выдыхая так долго и злобно, словно весь углекислый газ на планете находился у него в легких. Не дожидаясь ответа, я спокойно ушла в библиотеку.
— Саша? — спустя целую вечность робкий голос окликнул меня. Я вздрогнула, оторвала испуганный взгляд от книги, но увидела лишь Наташу и облегченно улыбнулась. В ее руках был большой поднос с едой. — Покушай, детка. Нельзя столько голодать. На одном чае долго не проживешь.
— Сколько «столько»? Я что ли ужин пропустить не могу? Подумаешь! — хмыкнула я, но булочку схватила. Она была холодная, но все равно показалась самой вкусной в мире.
— Думаешь, я не знаю, что ты месяц уже голодаешь? Ты и так тощая была, а сейчас просто видеть нечего, — присев рядом, горничная нежно погладила меня по головке. Мне нечего было ей ответить, так что я проигнорировала вопрос. — Ты кушай, деточка. Кушай.
И я ела. Жевала, наслаждаясь тишиной. Так уж вышло, что библиотека располагалась в дальней части поместья альфы, а значит звуки с остального дома сюда попросту не доходили. Только тут я могу перестать страдать от боли волчицы. Только в библиотеке укус альфы переставал ныть и кровоточить.
— Слушай, та Лея… Для тебя… Твоей волчицы — это настоящая пытка… Поверь… Я знаю. И все-все в доме тебе сочувствуют… — о сестре и измене я не говорила. Наташа долго ждала, пока я созрею для разговора. Не дождалась. Начала сама. Я посмотрела на нее с немой мольбой: «Не нужно! Давай делать вид, что этого нет!». Более того, кому понравится, что его жалеют? Жалкой быть я не привыкла. Увидев, как я скривилась, Наташа тут же погладила меня по коленке: — Но и восторгаются, Саша! Ни одна укушенная самка не сможет месяц так спокойно смотреть на своего самца с другой. Тем более, без спаривания. У тебя, видимо, сильный дух. Очень-очень сильный! Иначе, как можно было ТАК побороть и приручить волчицу?
Отставив поднос, я завалилась на кушетку и прикрыла лицо ладонями. Слезы начали подступать, и это разозлило. Стараясь звучать убедительно, я отчеканила по слогам:
— Я тронута, но тема закрыта.
— Но, Саша… — мягко воспротивилась горничная.
— Нет! — грозно оборвала ее я. А после досчитала до десяти, справилась с тошнотой и головокружением и посмотрела прямо в лицо Наташи. — Я скажу это один раз. Будет мило, если работники дома услышат это от тебя и перестанут сплетничать. Итак, я не люблю своего мужа и мне совершенно плевать, с кем и как он трахается. Это понятно?