Наташа погрустнела. Молча собрала поднос и двинулась в сторону выхода:
— Я ни с кем не сплетничала и не собираюсь.
— Отлично. Спасибо, — прикрыв лицо подушкой, я испытала дикое желание заорать в нее со всей доступной мощностью, но сдержалась.
— Если хочешь знать мое мнение, — начала было она снова. — Тебе нужно просто подойти к альфе и…
— Нет, — грубо перебила я ее, — я не хочу знать твое мнение.
Остатки моего благоразумия отчетливо понимали, что я перебарщиваю. Что таким поведением отпугну единственного оставшегося друга. Но в моей душе осталось так мало светлого и хорошего, что быть милой сил просто не осталось.
«Может, — умолял внутренний голос, — остаться спать в библиотеке? Сделать вид, что заснула с книгой?».
— Нет. Ты уже засыпала здесь трижды. Аарон принимает это, как слабость. Чувствует, что сдаешься, и усиливает давление! — раздраженно прорычала себе под нос я. Вскочила на ноги и отшвырнула книгу. Поймав свое отражение в железной раме стеклянного столика, я пыталась загипнотизировать себя же:
— Ты пойдешь туда. И покажешь ему, насколько тебе плевать. Пусть знает, что ведет себя, как придурок.
Чем ближе я подбиралась к спальне, тем хуже становилось на душе. Пульс так громко отбивал битами в ушах, что я напрочь потеряла острый слух оборотня. И лишь на подходе к спальне альфы увидела, что дверь слегка приоткрыта.
Я не хотела смотреть. Не собиралась. Все вышло само, на автомате. Увиденное повергло меня в шок. Я, человек, который испытал множество видов боли, была поражена на месте.
Аарон сидел на постели лицом к двери с широко раскинутыми ногами и совершенно обнаженный. Его руки опирались по разные стороны, проминая твердый матрац. Лицо казалось искаженным, между бровей залегла глубокая морщина, а губы слегка распахнуты. На коленях перед ним стояла хрупкая девушка в розовом пеньюаре на голое тело. Ее руки были между ног Аарон, голова там же. Она ритмично двигалась вверх-низ, при этом комнату оглушали мерзкие хлюпающие звуки.
Это был крах. Конец. Полное фиаско. Я умерла в тот момент. Потеряла себя. Растворилась в чувствах помеченной волчицы. Укус на шее горел адским пламенем, как открывшаяся язва.
Резко развернувшись, я направилась к лестнице. Хотела сбежать из дома, как можно дальше. Но тут позади послышался насмешливый голос Босфорта:
— Лея, солнышко, прикрой дверку. Моя жена ревнует, не стоит действовать ей на нервы.
— Конечно, дорогой! — как счастливая рабыня, Лея вскочила и на цыпочках побежала к двери. Последнее, что я видела перед хлопком, ее злорадную улыбку.
«Черта с два я уйду и порадую тебя, козлина!», — прорычала я про себя и развернулась. Медленно, без спешки и суеты, вернулась в спальню, начиная свою обычную суету: ванна, массаж, медитация и, наконец, сон. Все это время за стеной раздавались такие безумные женские крики, словно кого-то пытают или убивают. Соорудив затычки из бумаги, я смотрела на потолок целую ночь, так и не сомкнув глаз. К шести утра все затихло. В семь я спокойно надела спортивную одежду и отправилась на пробежку.
Добежав до реки, я стянула одежду и зашла в ледяную реку, позволяя струям воды окутать мое безжизненное тело. Но укус не был ожогом, и холодное не помогло. Обратившись в волка, забежав в самую чащу леса, я снова обернулась в человека и, развалившись на траве нагой, орала что есть мочи. Выпускала наружу внутренних демонов. Позволяла слезам течь по щекам... Позволяла себе захлебываться рыданиями.
Было около одиннадцати, когда я вернулась к вещам, обернулась в человеческий облик и направилась обратно в дом. Как вдруг в отдалении заметила чужую фигуру.
— Эй, спокойнее! — из-за дерева вышел улыбчивый мужчина. Держа руки над головой, он с опаской поглядывал на мое рычащее лицо. — Это всего лишь я, дорогая, Эмиль Бернар.
— Следите за мной? — напряженно замерев, я внимательно осмотрела нежданного гостя. Как и всегда на нем был коричневый костюм. Вряд ли он мог оставаться таким ухоженным, пройдя за мной весь путь через ухабины.
— Нет, — робко достав из-за спины букет роз, он помахал им перед моим лицом. — Иду к кладбищу.
— Нечетное количество роз, — вздернув бровь, я подавила ухмылку. — Ждете воскрешения?