— Только, что нужно ему самому? — Босфорт посмотрел на Гену со сведенными на переносице бровями. — Я все больше убеждаюсь, дело не только во власти. Грядет что-то грандиозное.
— Мы все решим, — натянув улыбку, Гена вдруг снял пиджак, достал телефон и протянул альфе фото какой-то блондинки. — Как тебе? Это — Светлана Горчишина. Из хорошей семьи, восемнадцать лет. А как пахнет? М-м-м… Ее отец не против отдать мне ее второй женой.
Я оторопела. Глаза едва на лоб не вылезли от ужаса. Я боялась представить, в какой мир вернется Вита… Если Гена все же соизволит избавить ее от рабской работы!
— Гена, — альфа откинул телефон, его голос был полон неодобрения, — вторя жена? Ты серьезно?
— А что? — осмотревшись по сторонам, Гена едва не заметил меня. Я вовремя отошла подальше в коридор. — Беру вот пример с тебя. Неплохо ты взялся Сашу воспитывать. Моя Вита после такого уж точно мозги на место вернет. Думаю, взять ее к себе уборщицей! Пусть на нас со Светой смотрит и…
— Гена! — одернул его альфа. Вовремя. От слов Гены меня едва не вывернуло наизнанку. Я только пришла в себя, восстановила дыхание и навострила слух, как в конце коридора послышались шаги и женские голоса. Горничные несли корзины с бельем в прачечную. И как раз через меня. Бросив последний взгляд на друзей, я успела услышать только начало монолога мужа: — Я хочу быть с тобой предельно откровенен. Как с другом. Только сегодня я понял, что никогда и никого так…
«Вот черт!», — увидев часть платья горничной Ксении, я ринулась прочь.
Выбежав с дома на открытую веранду, я нервно обернулась по сторонам. Сад альфы медленно преображался, но до завершения работ было еще далеко. Нагрянули сильные ветра и беспроглядные ливни, Бернару все же пришлось отпустить рабочих на выходные. Сам он, как я и ожидала, трудился под ливнем около туи, скрупулёзно доводя работу садовника до идеала. Он был человеком глубоко ответственным, любящим держать все под личным контролем.
— Эмиль… — тихо окликнула я его, подступая почти впритык. Так, чтобы мой зонт покрывал и его голову. — Есть ли какие-то подвижки по делу Виты?
Обернувшись, он смерил меня приветственной улыбкой. Затем поднял взгляд и усмехнулся. Мужчина явно не видел нужды в укрытии, и ливень его не пугал.
— Ваш муж не будет рад увидеть нас вместе наедине, — тактично подметил он, возвращаясь к работе. — Не стоит вам так рисковать собой.
— Мой муж, — гневно процедила я сквозь зубы. Сжимая ручку зонта так, что железо больно впилось в пальцы, — отъехал по делам. Да и вообще… У него последние дни что-то там серьезное происходит. Он весь в делах и своих мыслях. Не до меня.
— Настолько, — с трудом скрывая ехидство, весело подметил мой новый друг, — что не проведывает дорогую любовницу? Как ее здоровье, кстати?
После того, как Босфорт отправил сестру искать меня в лесу, она блуждала где-то пять-шесть часов. Аарон был вынужден отправить своих людей проверить, все ли в порядке. Лею нашли в ледяной реке, якобы без сознания. Девушка утверждала, что подвернула ногу, споткнулась, ударилась о камень и потеряла сознание. От долгого пребывания в воде замерзла и, естественно, лечиться она могла только в доме альфы. Где же еще?
— Лея… — я не была зависимым наемным рабочим и не стала скрывать призрение и ярость. — Вы ведь не верите, что она вправду заболела? Каким чудом оборотень вообще может подцепить простуду?! Даже если это возможно, явно неслучайно!
Опустив ножницы, Бернар расхохотался от души:
— Саша, если вы хотите обсуждать настолько личные темы, то лучше перейти на «ты». Иначе как-то неуютно, — неуверенно поведя плечом, я услышала уточнение: — Естественно, только наедине. Вашему мужу об этом знать не стоит.
— Прошу… Не называйте его «муж». Бесит! Лучше «нежелательный сожитель» или «балласт», — пока брови Эмиля ползли на лоб, я с улыбкой протянула ему руку для второго знакомства. — Я «за». Будем друзьями.
— Я думал, что мы уже таковыми являемся, — театрально поджал губу тот, но тут же сдался и снова стал веселым, как обычно. — По такому случаю не хочешь выпить чаю? В моем доме на редкость хорошая кухня. Горничная принесла мне какой-то новый сбор… Тебе понравится. Я заметил, что ты любишь все с мятой и ненавидишь ваниль.
«Он заметил?», — я вздрогнула, по спине поползли мурашки. Только не от страха, это было чувство иного рода. Эмиль нравился мне. Гораздо больше, чем я смела себе признаться. Потому что подобные чувства могли обречь нас обоих на смерть. Тем более, Бернар был женат.