— Нет. Плохая идея, — резко отшагнув назад, я испугалась сближаться. Ландшафтный дизайнер был веселым, умным, обходительным и очень тактичным. Каждая минута наедине с мужчиной становилась бальзамом на мое раненое сердце. Рядом с ним я забывала, как одинока. — Не думаю, что это хорошая идея.
— Как скажешь, не могу настаивать, — вскинув руки вверх, он невзначай добавил: — Я хотел обсудить некие детали спасения твоей подруги. Моим друзьям удалось кое-что узнать об этой девушке. Боюсь говорить подобное рядом с домом альфы… Учитывая, что Геннадий — муж Виты. Но мы вполне можем дождаться окончания серии ливней и пройтись к реке.
Вспомнив прогноз, я устало застонала:
— Четыре-шесть дней? Ну уж нет. Идем сейчас.
Бросив тревожный взгляд на дом, я вспомнила разговор Аарона, который удалось подслушать. Кажется, кто-то из его пленников обещал сказать важную информацию только лично на ухо альфе. Это явно не могло быть быстро.
— Проходи, — Эмиль галантно открыл для меня дверь, пропуская внутрь. Я неловко замялась на проходе, оглядывая коридор, плавно переходящий в кухню, пока мужчина вполне расслабленно принялся орудовать у плиты. — Знаешь, Вита оказалась очень завидной невестой. Ее хотели почти все самцы… Кроме нашего альфы, разумеется. До встречи с тобой он не выражал желания жениться.
Наблюдая за тем, как Эмиль разрывается между расставлением чашек и заполнением тарелки печеньем, я растерянно уточнила:
— Могу я что-то сделать? Как-то помочь?
— А?.. — Бернар посмотрел на меня немного растерянно и понял вопрос неправильно:
— Нет-нет, Саша… Я вижу твою боль за участь подруги, и мое сердце разрывается от боли вместе с твоим. Я хочу решить все сам. Для тебя.
Тогда он посмотрел на меня так странно, пронзительно, что желудок свернулся в тугой узел, а голова закружилась. Быстро бросившись к столу, я буквально упала за стул и мечтала о том, чтобы не возбудиться.
— Это займет много времени? — мой голос осел, стал хриплым и низким. Сжав горло, я пыталась вернуть себе самообладание, но выходило туго. — Знаешь, ее ведь могут сломать там…
— Смотря что считать за много, — мужчина пожал плечами. Через секунду на столе было множество закусок и две чашки безумно ароматного чая. — Ты ведь понимаешь, что я не альфа. И даже не влиятельный Воротынский. Простой ландшафтный дизайнер, то-то и всего. Но… — подняв чашку, Эмиль сделал глоток и мечтательно закатил глаза, жестом приглашая присоединиться. — Я работал у многих людей, почти все они остались моими добрыми друзьями. У меня есть план по спасению Виты. Но прежде чем озвучить его тебе, я должен точно знать, что все сработает.
— Перфекционизм, — понимающе кивнула я. Эту черту в Бернаре я заметила почти сразу. Колбаса, красиво свернутая в розу, меня особо привлекла. Я варварски развалила конструкцию, закинув ломтик себе в рот. — Что насчет той информации, что не стоит слышать чужим?
— О, точно! — Бернар хлопнул себя по лбу, усмехнулся, но тут же посмотрел на меня с тревогой. — То, что я скажу, может ранить тебя, Саша. Ты точно готова узнать?
Чай, который я несла к губам, отправился обратно на стол. Сердце безумно забилось в груди, давление упало.
— Да… — уверенно кивнула, кусая губы.
— Что же, слушай… — Бернар вдруг невзначай накрыл мою руку своей. Это выглядело так просто, без единого подтекста. Он поддерживал меня, как друг, но я едва не умерла на месте от неожиданности, сжалась, с трудом сдержала протяжный вздох. — Вита изначально не хотела замуж за Геннадия. Родители выдали за мужчину насильно, по большей части из-за денег. Девушка его не любила, по всей видимости, никогда. Воротынскому приходилось поколачивать жену, чтобы она слушалась. Судя по медицинской карте, которая попала мне в руки, исключительно из-за избиений она не могла забеременеть.
Услышанное и вправду шокировало. Настолько, что я совершенно не заметила, как большой палец Бернара нежно поглаживает мою ладонь.
«Она ведь говорила, что пьет таблетки! И никогда не говорила, что ее бьет муж. Гена ни в чем ей не отказывал и носил на руках. Изменял? Да! Но никогда не поднимал руку!», — спорила я сама с собой.