Когда Аарон вышел, меня передернуло. Его лицо казалось белым, безжизненным. Погруженный в свои мысли, он сел за руль и завел автомобиль, выруливая в сторону асфальтированной дороги.
— Как ее зовут? — «своевременно» спросила я, кивая подбородком на ветхий дом бабушки, оставшийся позади.
— Глафира Николаевна, — односложно ответил мужчина хриплым басом.
— И, знаешь, — не отводя взгляда от Аарона, я старательно раздумывала, как его разговорить. — Как бы это странно не звучало, но сегодня я поверила в невозможное.
— Только сегодня? — даже сейчас в голосе Босфорта не прозвучало знаменитого надменного сарказма. Он просто говорил. Говорил, чтобы не молчать.
— Да, потому что никогда не верила в гадалок. А Глафира Николаевна знала мое имя. И, кажется, читала мысли! Да и всякие мелочи… — сглотнув вязкий ком, я прикусила губу. Аарон так сильно сжимал кожаную обивку руля, что та треснула по швам. Это стало спусковым крючком. Перестав ходить вокруг да около, я прямо спросила:
— Что она тебе сказала?
— Ничего, — холодно отмахнулся тот. Но поняв, что я не отстану, он пространно выдохнул: — Что на завтрак съел просроченный кусок грудинки.
«Он не скажет тебе. Не стоит даже пытаться!», — обреченно поняла я вдруг, решив подойти с другой стороны:
— Кто еще в твоей семье болел волчьей депрессией?
Альфа замер, резко ударил по тормозам. Шины засвистели, счесываясь об острые камни. Он посмотрел на меня с искренним праведным гневом, пробирающим до костей. Со сведенными бровями на переносице, скривившимися губами, он яростно прорычал:
— ОНА ЧТО-ТО ТЕБЕ СКАЗАЛА?!
Я бы могла солгать. Мол: «Да, я все знаю!», тогда бы альфа не смог отвертеться. Ему бы просто пришлось выложить хотя бы часть информации. Только вот подставлять человека, спасшего мне жизнь, я не собиралась.
— Нет-нет, она ничего не говорила! Клянусь! — активно, испуганно замотала головой я, неосознанно вжимаясь в спинку сидения. — Просто ты ведь сам сказал: «снова произошло», вот я и подумала…
Аарон облегченно вздохнул, спокойно вернувшись к дороге:
— Ты все снова не так поняла. Волчья депрессия уже встречалась на моем пути, но произошла с совершенно чужим человеком. Я стал невольным свидетелем. Тогда того человека отвезли к гадалке, и она спасла жизнь. Я последовал тому же сценарию. Потому что человеческая депрессия и волчья — это две разные истории, — Аарон бросил на меня краткий, странный взгляд. — Волчья происходит резко и внезапно. Так же внезапно уносит жизнь.
Я понимающе кивнула. Нечто подобное уже слышала от Глафиры.
— Со мной сотворили чудо, — произнесла я намеренно спокойно, пытаясь привести Аарона в расслабленное состояние. Он явно был на взводе. — И все благодаря тебе. Не думай, что я не оценила. Спасибо за жизнь.
— «Спасибо за жизнь»… — впервые с момента возвращения Аарон кратко рассмеялся. — Саша, моя РАБОТА спасать людям жизни. Порой не так, как тебе нравится. И, поверь, мне тоже. Но кто-то должен это делать.
Когда авто выехало на проезжую часть, Аарон свернул не в сторону дома, а развернулся по направлению в город. Я промолчала. Что-то внутри меня не дало его одернуть.
— Звучит пафосно, — поджав под себя ноги, я подперла кулаком подбородок и уставилась в окно. Деревья за окном, яркое солнце и зеленая трава казались мне по-особенному красивыми после того, как я практически обманула смерть.
— Возможно. Но, по факту, ничего прикольного, как ты выражаешься, в этом нет, — достав сотовый из кармана, Аарон вдруг открыл карту и начал что-то торопливо набирать в поиске. Затем, определившись, он прикрепил гаджет на магнит между нашими креслами. Оказалось, альфа выбрал целью обычную кофейню. Первую на пути. — Я бы с радостью избавился от этой жуткой ноши.
— Избавился?! — мои глаза удивленно распахнулись. Таких слов от Босфорта я совершенно не ожидала. — Ты не хочешь быть альфой??
— Хочу ли я жить чужими жизнями? Постоянно решать чужие проблемы? Годами урегулировать конфликты? Жить на пороховой бочке? Наконец, терпеть эти постоянные жуткие приемы? — он хмыкнул и посмотрел на меня с изумлением. Казалось, ответ для него очевидный. — Нет, Саша. Я не хочу этого.