В очередной раз качаясь, покусывая оставшийся от мороженого рожок, я монотонно смотрела перед собой. Как вдруг позади послышалось шевеление. Слишком громкое для маленького зверя. Скорее напоминало крадущегося человека.
Я напряглась. Спина выровнялась по струнке. Откинув страх, готова была тут же обратиться и напасть. Но тут услышала шепот:
— Не бойся. Это всего лишь я.
Не веря собственным ушам, я обернулась и увидела Бернара. Всего в листья и грязи. Он явно пробирался окольными путями, избегая просматриваемые дорожки.
— Что? — я напряглась и огляделась. К счастью, охрана последнее время держалась от меня на расстоянии не менее пяти метров. — Зачем так рисковать?! Ты не слышал приказ альфы??
— Слышал… — обреченно выдохнул мужчина, активно отряхиваясь от листвы.
— И, — не унималась я. На нервах голос начал дрожать, — ты ослушался его приказа? Не покинул дом?
Вдруг Эмиль посмотрел на меня загадочно странно и коварно улыбнулся:
— Покинул, Саша! Покинул сразу же, как альфа велел. Но разве я мог оставаться так долго без нашего общения?
Откинув рожок, я зарылась лицом в ладони:
— Ты — сумасшедший человек. Подведешь и меня, и себя!
— Что ты, девочка моя… Все будет хорошо! Я использовал средство, помнишь такое? — нежный бархатный голос заставил меня расслабиться. Маска показательного спокойствия слетела, и глаза стали влажными. Присев перед качелями на колени, Бернар сжал мои руки и заглянул в глаза. — Я знаю, почему господин Босфорт выгнал всех мужчин со двора на месяц. Это течка. Он ревнует и охраняет свое сокровище.
— «Сокровище»?! — я понуро расхохоталась, закатывая глаза. — Это скорее пытка. Бесчеловечная и жестокая. Сперва он спит с моей сестрой, а потом смиренно ждет, когда я приползу к нему на коленях.
Мужчина старался выглядеть беспристрастным, но голос вышел уж слишком натянутым:
— И, что ты чувствуешь? Сможешь устоять?
— О, Эмиль… Если бы все зависело от меня… — кусая губы в кровь, я задыхалась от волнения. Немного колебавшись: «Стоит ли говорить?», я сдалась и излила душу: — Моя человеческая часть по-прежнему ненавидит его, а вот волчья… Сейчас, когда началась вторая в моей жизни течка, я словно сошла с ума! Меня тянет к Аарону с неведомой силой. Его запах… Он такой аппетитный. Не могу передать это чувство… Все, о чем я думаю, это о сексе с ним. Голова идет кругом, — глядя в распахнутые и ошарашенные глаза Эмиля, я поспешно его заверила. — Но все не так страшно. Я способна мыслить, а значит сдержусь.
— У тебя вторая неделя? — уточнил мужчина вдруг. Я напряженно кивнула. Тогда он скривился: — Не сдержишься. Третья и четвертая неделя будут особенно тяжелыми. Оборотень внутри возьмёт верх. Настолько, что ты искреннее будешь верить, мол любишь мужа до ужаса и умереть за него готова. Это наша природа, ничего с этим не поделаешь.
Слова Эмиля причиняли мне боль, буквально резали без ножа. Содрогаясь от каждого предложения, под конец я совсем расплакалась:
— И что это значит? Аарон был прав? Мы созданы друг для друга и все такое?
— Нет. Он кормит тебя этими баснями, но все не так... — Бернар расхохотался, запрокидывая голову назад. — Альфа укусил тебя много раз, так? Ты подчинена ему, как рабыня. Совершенно безвольная. Сосуд для секса. Речи о любви не идет, ты ведь это понимаешь? — пальцы мужчина нежно погладили мою ладонь, затем губы осторожно коснулись каждого пальца. Я наблюдала за этим, не в силах остановить мужчину. Застань нас в этот момент Аарон, на этом бы и кончилась история нашей с Бернаром жизни. — О, милая моя Саша… Будь у меня хоть малейший шанс, я бы показал тебе, что такое настоящая любовь мужчины к женщине.
Бабочки в животе непрошено заплясали, тело бросило в дрожь, а голова закружилась. Я хотела податься искушению, но… Не могла себе этого позволить, поэтому отвернулась.
— Этого никогда не случится, — каждая буква давалась с особым трудом, язык совершенно не слушался. Я не хотела прогонять Эмиля. Желала видеть его каждый день. Но мир был жесток, и правила в нем устанавливала не я. Проглотив боль и обиду, я вернулась к насущным проблемам: — Что же мне делать с этой чертовой течкой?!