В голосе мужчины слышалось сомнение, но я не хотела знать — почему. Потому что мой сильный, уверенный и надежный папа просто не может болеть. Он — опора семьи. Выручал нас всех из передряг ни один раз. Обеспечивал, холил и лелеял. Максимум его болезней — это температура тридцать семь и один десять лет назад.
Всю дорогу до дома родителей я не могла остановить ноги, которые сами по себе снова и снова топали по полу. А еще руки, которым постоянно требовалось что-то крутить, сминать или перебирать. Наконец, на горизонте замаячил дом. Босфорт еще не притормозил, а я уже открывала дверь, готовая выпрыгнуть на ходу.
Замок оказался заблокирован. Повернувшись к Аарону с недоумением, я споткнулась о его странный взгляд и напряженный голос:
— Ты должна быть готова к тому, что тебе не рады.
— Почему это? Из-за ссоры? — слова альфы казались мне абсурдом. — Несмотря ни на что мы — семья. Семьи объединяется в горе, господин Босфорт!
Аарон промолчал, но отвернулся. И все равно не позволил мне покинуть салон без него. Я летела в дом, все время ощущая мужчину за спиной. Он, словно безмолвный телохранитель, не отставал от меня ни на шаг.
Постучав в дверь, я не получила ответа. Нервы и беспокойство взяли верх, и я прогнула ручку, попадая внутрь без приглашения. Огромная прихожая ломилась от людей: персонал суетился, бегая из стороны в сторону. «Почему никто из них не открыл мне?», — задалась вопросом я, когда вдруг все вокруг застыли, таращась на меня в оба глаза.
Вышагивая в сторону лестницы, я ощущала себя объектом всеобщего внимания.
«Плевать, что произошло! Я пришла к отцу!», — успокаивала себя.
Но стоило ноге ступить на лестницу, как передо мной возникла Лея. С обезумившим взглядом она осматривала меня с ног до головы опять и опять, будто не верила собственным глазам. Наконец, она взорвалась:
— Ты что тут устроила? Совсем с ума сошла?!
Закатив глаза, я совершенно не хотела вдаваться в подробности ее очередных претензий и, закатив глаза, занырнула под руку, проходя мимо. Но не тут-то было. Лея снова встала на пути:
— Ты никуда не пойдешь! Позоришь себя? Твое дело! Но не надо опускать нашу семью!
— Что ты вообще такое несешь? — я сделала очередную попытку пройти мимо, но не смогла. Сестра держала оборону.
— Лея, — грозный голос за моей спиной угрожающе прорычал, — отошла в сторону. Бегом!
Замешкавшись, прикусив губу, девушка растерялась и, опустив голову, отступила.
— Голой бы сразу завалилась, — фыркнула она шепотом, когда я проходила мимо. — Шлюха!
Волнение за отца было настолько сильным, что мир вокруг потерял свою ценность. Слова Леи вовсе не зацепили меня. Я их буквально не слышала. А вот Аарон услышал. Прижав Лею к перекладине лестницы, он издал странный звук. Похожий на рык или вой. Лея завизжала от страха.
На втором этаже меня встретила мама. Ее взгляд разрывался между мной и кричащей от страха Леей.
— Что происходит?! — воскликнула она, гордо вздымая подбородок. — Кажется, мы сегодня не звали гостей!
Мама выглядела так же враждебно, как Лея. Принюхиваясь, она морщилась. Так, словно от меня воняло навозом.
— Мы пришли повидать хозяина дома. Он болен, — кратно и четко обозначил Аарон, пока я обнюхивала себя на предмет внезапно провонявшей одежды. Только вот посторонних ароматов так и не обнаружила.
Хмыкнув, мама закатила глаза:
— Донесли «добрые» люди… Мы не собирались выносить сор из семьи!
— Я тоже часть семьи, — хотелось слышать маме это или нет, я все же отчеканила слова по слогам, пытаясь достучаться до ее чёрствого сердца. Не дожидаясь ее ответа, я бросилась в сторону отцовской спальни, но на этот раз мне перегородили дорогу обе женщины: мать и Лея, в один голос прокричав: — Ты никуда не пойдешь! Не позорь семью!
От шока с губ сорвался рваный стон. Развернувшись к Аарону, я в недоумении развела руками:
— Что происходит? Мне это снится?
Сцепив зубы, с трудом сдерживая ярость, Босфорт уничтожал взглядом Лею с матерью, поясняя:
— В великосветских кругах считается верхом неприличия явиться в гости во время активной фазы течки. Ты компрометируешь семью. О ней могут сплетничать всякое… Хуже всего, если ты останешься наедине с чужим мужчиной. Конец репутации обеих.