Вот и здесь началась аккупация, в нашей станице стоял большой гарнизон немцев, в лесах прятались партизаны. Немцы сильно боялись партизан, дальше речки не шли, а бывало и до речки близко не подходили. Напротив нашего дома расположилась их полевая кухня. Зверст особо не творили, местное население не трогали. У немцев были памятки или карточки по которым они расстреливали евреев, семьи укрывавшие евреев если свои не сдавали, партизан, коммунистов, политработников, и семьи офицеров. Несмотря на расстрелы евреев, многие семьи их прятали, или в лучшем случае помогали бежать через перевал. Здесь в скалистой местности, достаточно далеко от поселений и высоко на Скале Джисе в силосной яме был расстрелян ни один десяток человек, не только евреев.
Жилось нам и так не сладко. Нехватка продуктов первой необходимости, и снова голод. Когда ты один это ещё терпимо, а когда у тебя четверо детей - это пытка. Немцы были частыми гостями в нашем дворе, они ходили в конец огорода с саперными лапами справлять естественные нужды. Бывали и среди них жестокие и злые люди наставляли автомат и требовали "матка дай яйки, млеко,...", но один немец часто заходил к нам и вежливо просил продукты, иногда приносил сахар и шоколад, и давал самой младшей дочке. Я боялась не подпускала к нему детей, а он говорил не бойся, и у меня дома такого же возраста дочка. Я часто прятала детей в конце огорода в кукурузе, чтобы уберечь старших детей. Была у нас очень умная собака, немцы особенно любили его провоцировать, но когда они наступали собаке на лапы просто идя в конец огорода, она продолжала спать не реагируя на них. Я прятала и детей и привязывала собаку в подвале. В душе радовалась, что собака даже не гавкала на них понимая, что от этого зависит его жизнь. На улице было не так много детей, и мой старший сын с ребятами воровали и еду и оружие у немцев, а младшую сестру оставляли стоять на страже. Она тогда почти не разговаривала, а в случае опасности пищалка как котенок и немцы бывало даже не реагировали, но собаки всё равно гавкали и немцы швыряли камни, один раз мне так приложило камнем по голове, что я не могла шевелиться и плакала про себя, брат предупредил меня заранее , чтобы мне не делали, я должна молчать, а если шли проверить, то мальчики хватали сестру за руки и бежали настолько быстро, насколько это было возможно, потом прятались по несколько дней в лесу у партизан. Шоколад, я даже не знала такого слова, младшей дочери немцы часто давали попробовать шоколад. Они говорили на матка накорми ребенка шоколадом. Нужно было как-то кормиться, чтобы выжить и дети ходили к немецкой кухне собирать очистки от картошки, капусты, если повезёт что нибудь ещё. Очистки мы мыли, варили и ели, весной садили.
Красота для женщин сродни проклятью, так как воды у нас не было, то приходилось ходить за водой до ближайшей колонки и на карамысле носить домой. Чтобы наносить воды домой, я обычно запутывалась в платок, а лицо пачкала сажей, чтобы не дай бог немцы не понасильничали, но на меня даже необращали внимания.
Жизнь продолжается
Часто вспоминаю свою не долгую жизнь на Кавказе, очень тосковала по родным степям. Климат здесь значительно отличался: зимой температура редко опускалась до -25, летом не поднималась выше +28, дожди шли регулярно, иногда даже слишком часто. Здесь был горный климат, чистый и прозрачный воздух, дышать было легко. К одному сложно привыкнуть нашу страницу с четырех сторон окружали горы, горы и снова горы. Густонаселённой это станица не была. В центре станицы возвышалась церковь Петра и Павла. Чтобы сходить на воскресную службу приходилось идти босиком до церкви, там мыли ноги и шли по своим делам, так продолжалось вплоть до 60 годов. Страда или другими словами время для сенокоса наступало в июле-августе. По меркам установившегося постоянного правительства для крестьян была установлена норма скоса сена один стог убираешь и оставляешь себе другой стог оставляешь колхозу, те кто работал на колхозных полях сено не косил, им выделял колхоз один стог. Колхоз следил за качеством дорог к сенокоса, их регулярно поправляли, засыпали... Заработная плата была мизерной, работали больше за трудодни, в конце каждого года вёлся подсчет количества палочек, больничных листов тогда ещё не существовало, за прогулы работы даже по болезни выгоняли по статье.