Те игры против «Боруссии» были по-настоящему убийственными, но если исключить их, события развивались для меня в том сезоне настолько успешно, что лучше трудно и придумать. Я носил футболку с номером 10, выходил почти на каждую игру и забивал такие голы, к которым привык, выступая за «Риджуэй Роверз», — например тот, когда на «Сэлхерст-Парке» во встрече против «Уимблдона» я послал мяч в ворота противника, едва успев пересечь центральную линию поля, или удар с лета по воротам «Челси» в матче на стадионе «Стамфорд Бридж», состоявшемся как раз в тот день, когда я в первый раз встретился с Викторией. В довершение всего федерация футбола в результате голосования назвала меня лучшим молодым игроком года. Когда противники, против которых ты каждою неделю выходишь в матчах премьер-лиги, оказывают тебе такую честь и признают твои достижения, у тебя просто не может не возникнуть такого чувства, что хотя бы какие-то вещи ты делаешь правильно.
И, кроме всего, это было просто замечательно — играть в форме «Юнайтед». С нами работал лучший старший тренер в стране, да и его ассистент тоже порождал у нас такое чувство, что в его лице мы имеем и самого лучшего тренера номер два. Я знаю, что наш отец-командир не совсем лестно высказывался в адрес Брайана Кидда, после того как тот покинул «Олд Траффорд», чтобы занять пост старшего тренера в команде «Блэкберн Роверз», но все равно считаю, что под его началом они там создали прекрасную команду. Киддо являет собой образчик фантастического тренера — сомневающиеся могут просто спросить любого, кто когда-либо общался с ним, — и я считаю, что он, особенно В «Юнайтед», сделал очень много для налаживания взаимопонимания между шефом и игроками. В раздевалке каждый рассматривал Брайана как «одного из нас». И после тренировки, и после игры никто из администрации не должен был, как говорится, «по службе» наблюдать за тем, что говорили или что делали ребята. Киддо просто шутил и смеялся в одном кругу с остальными парнями и вместе с ними.
Знал он и то, когда следует быть серьезным. На тренировках мы работали далеко не в шутку, а действительно до седьмого пота, но, имея дело с Киддо, ты никогда не замечал этого, поскольку он заботился о том, чтобы каждое занятие было непохожим на остальные: то не давал нам скучать, а новые упражнения позволяли игрокам сохранять психологическую свежесть. Скоулзи, Ники Батт и оба Невилла знали Брайана дольше, чем я: он работал в «Юнайтед» уже очень давно. Думаю, что и в этом заключается отчасти причина того, почему ему удавалось поддерживать в клубе такие хорошие отношения между людьми. Насколько мне известно, я — отнюдь не единственный, кто должен благодарить Киддо за то, что в какой-то момент пребывания на «Олд Траффорде» тот смог смягчить и разрядить конфронтацию с нашим уважаемым отцом-командиром. И хотя Кидд никогда не шел против старшего тренера и уж тем более не пробовал тем или иным способом подорвать доверие к шефу, я всегда испытывал такое чувство, словно он присматривает за нами, игроками, и отстаивает нас перед ним. И благодаря этому раздевалка ощущала себя действительно счастливой.
Кроме того, наша раздевалка была еще и вполне преуспевающей. Мы испытали разочарование после относительной неудачи на европейском уровне, но завоевание в мае 1997 года звания чемпиона премьер-лиги, причем второй сезон подряд, уже само по себе было большим достижением. На финише мы оторвались от преследователей на семь очков — немало, особенно если учесть, что в этой гонке принимала участие отнюдь не одна или две лошади. «Ливерпуль», «Ньюкасл» и «Арсенал» — все они, хоть и в разное время на протяжении сезона, предпринимали попытки обскакать нас. Но в итоге мы выиграли первенство с большим запасом и за несколько недель до его окончания, хотя и чувствовали себя немного странно, став чемпионами досрочно благодаря поражению другой команды. В понедельник вечером мы на «Олд Траффорде» сыграли вничью 3:3 с «Мидлсбро». И хоть мы тогда не блеснули, невозможно забыть встречу, где ворота смог поразить Гэри Невилл, номинально выступающий в защите. На следующий день, во вторник, «Ливерпуль» — единственная команда, которая могла нас обойти в борьбе за почетное звание, — проводил на стадионе «Сэлхерст-Парк» матч, передававшийся по телевидению. Мы с Гэри специально отправились в гости к Бену Торнли, чтобы вместе понаблюдать за игрой. Я и в лучшие времена — не любитель смотреть футбол по телевизору, а уж тут, при такой высокой ставке, заведомо был не в состоянии выдержать напряжение. Дело кончилось тем, что мы с Гэри вышли прогуляться и пропустили весь второй тайм.
К моменту нашего возвращения игра завершилась, и «Уимблдон» победил, а это означало, что мы уже чемпионы. Обычно в конце того матча, в котором команда выигрывает почетный трофей, можно высвободить часть адреналина — сначала на поле, а потом и в раздевалке. Но в тот вечер мы не находились ни тут, ни там, а сидели в гостиной у Бена Торнли. И мы тогда нарушили железный закон «комендантского часа», действовавший в клубе, — но это был первый и единственный раз, когда я позволил себе такое. В ближайший четверг нам предстояла игра против приезжающего к нам «Ньюкасла», а посему так поздно, фактически в начале ночи, мы уже должны были обретаться дома. Как правило, я не пью и тем более не являюсь завсегдатаем ночных клубов. Но тот вечер выдался особенным. Мы ведь выиграли премьер-лигу, не так ли? Это был не тот случай, да и чувства нас обуревали не те, чтобы сидеть в закрытом помещении, так что мы втроем вышли в город и отправились прошвырнуться по Манчестеру, а заодно попили пива — может, на кружку или две больше, чем следовало. Уверен, что отец-командир узнал об этом (он вообще знает все про всех), но мы избежали неприятностей. И вреда тоже никакого не причинили — ни себе, ни клубу, — потому как два вечера спустя без особой мороки свели матч против «Ньюкасла» вничью.
Думается, что если в тот сезон кто-то действительно стал настоящим победителем и сорвал крупный куш, так это была в первую очередь компания, обслуживавшая мой мобильный телефон. Я знал с первой же минуты, что просто чокнулся на Виктории. Как оказалось, большую часть времени, когда мы оказывались с ней врозь, я думал лишь о том, каким образом и когда я смогу быть рядом с нею. Но едва только мы встречались, как ей снова надо было в составе «Спайс Герлз» мчать на реактивном лайнере в Америку. В результате мы час за часом вели нескончаемые разговоры по мобильнику, а счета за них росли, что называется, не по дням, а по часам — но никак не по минутам! — и становились все страшней и страшней. Но на самом деле это было самое лучшее вложение денег, какое я когда-либо делал. Те несколько раз, когда мы оказывались вместе, я настолько нервничал, что у меня перехватывало дыхание. Странно, как менялась ситуации при общении по телефону. Рассказывать этой потрясающей женщине буквально все о своей жизни — в том числе и о своих чувствах, — а потом слушать, как она делает то же самое, казалось мне самой естественной вещью в мире. К тому времени, когда Виктория более или менее окончательно вернулась в Англию, у нас было такое чувство, словно мы давно и глубоко знаем друг друга. И мы начали также понимать, как много каждый из нас значит для другого. И какие бы деньги ни заработала на этих разговорах телефонная компания, для нас такая сделка была еще более выгодной.
Цветочницы тоже не терпели из-за меня больших убытков. Я посылал цветы в каждую гостиницу, где устраивалась Виктория, а вдобавок к этому почти каждый день заказывал для нее одну-единственную алую розу. Я не мог дождаться, когда же она приедет домой. Возможно, многим людям кажется, будто наша совместная жизнь должна быть сплошной чередой шикарных вечеринок, приемов и тому подобного, где кругом — сплошные звезды, роскошь, возможности тусоваться и делать пикантные фото. Нет ничего более далекого от истины. Единственным, что действительно имело для нас значение, была возможность выкроить время, чтобы провести его вместе. Наше первое свидание — это бестолковая езда по всему городу плюс китайский ресторанчик, откуда нас вышвырнули, да диван у ее подруги, где мы сидели врозь. Наш второй вечер оказался почти столь же маловыразительным, как и первый. Мы договорились встретиться в другом месте, которое представляло собой гибрид автостоянки и паба — вот какими стильными мы были — и называлось «У городской черты». Странная вещь приключилась по дороге туда. Я ехал один и тормознул на бензозаправке. чтобы купить упаковку жевательной резинки, И когда я выходил оттуда, то увидел, что подкатила Виктория, выпорхнула из машины и проделала то же самое. Что это — обоюдная тяга к свежему дыханию или средство как-то успокоить нервы? Вероятно, и то, и другое. Я первым очутился «У городской черты» и припарковал свою BMW.