Шеф всегда знал, как буквально с первого дня помочь мальчику-новичку почувствовать себя как дома. Но важнее всего то, что и после того, как прочные отношения с ним наладятся, ты никогда не почувствуешь, что он вдруг повернулся к тебе спиной. Как настоящий отец, старший тренер «Юнайтед» всегда рядом, если нужно защитить тебя, дать совет или поделиться с тобой толикой своего ума и житейского опыта, пока ты остаешься членом большой семьи, пока ты — частица клуба. И многообещающие юнцы, и сложившиеся звезды в этом смысле одинаковы — шеф помогает им всем почувствовать себя особенными и специально занимается тем, чтобы те понимали, в какой особенный клуб им повезло попасть. Были такие игроки, скажем, Дуайт Йорк или Яап Стам, которые очень много сделали для «Юнайтед», но внезапно оказались вне клуба, без всяких шансов когда-нибудь вернуться. Стало быть, что-то из сказанного или сделанного ими убедило отца-командира, что они не подходят клубу в конце своего пребывания в «Юнайтед», возможно, и я стал одним из таких игроков, хотя в начале сезона 2001/02 годов я бы никогда не мог даже вообразить подобной ситуации.
Если судить по репутации, старший тренер «Манчестер Юнайтед» — человек несдержанный, вспыльчивый и вообще скверный. Что ж, время от времени шеф действительно бывает таким. Но разве то же самое нельзя сказать о каждом? А вот зато чего никогда не видят люди, сталкивающиеся с ним только за стенами раздевалки, так это того, каким вдохновенным он может быть, когда работает с игроками. Не видят они его и в те минуты, когда он смеется и шутит со своими парнями. Если он считает такое поведение правильным, то ведет себя в кругу своей команды по-настоящему непринужденно, умея снять у футболистов нервное напряжение, уменьшить стресс, успокоить. Если раздевалка вся гудит после важной победы, на лице у шефа будет самая широкая улыбка во всей компании. Еще я бы сказал, что шеф очень верно действует в смысле умения большую часть времени сохранять профессиональную дистанцию со своими подопечными. Он внимательно следит за тем, чтобы не оказаться ближе к одному из ребят, чем к другому, даже в том. что его взаимоотношения с кем-то из футболистов — вроде Эрика Кантона или Роя Кина — всегда отличались от отношений с остальными.
Наш шеф понимает футбол, как очень немногие другие люди. Это означает, что при любой ситуации, в которую может попасть команда в процессе сезона или в ходе отдельной встречи, у игроков есть такое чувство, что он точно знает, как сейчас надо поступить. Он осознаёт, что располагает властью изменять ход событий, и никогда не боится применять ее (даже когда лучше всего вообще ничего не делать) и действует независимо от того, какого мнения придерживается в данном вопросе кто бы то ни было. Думаю, все достаточно много слышали о клубных «головомойках» в его исполнении. Об этом говорится так часто, что кое-кто может вообразить, будто вся жизнь в раздевалке «Юнайтед» постоянно проходит в таком режиме. Это совершенно неверно. И люди, находящиеся за пределами «Олд Траффорда», должны понять истину, которая уже давно и хорошо известна каждому, кто живет внутри клуба: что бы наш отец-командир ни делал, он считает это в данное конкретное время полезным и правильным для своей команды.
Помню одну поразительную встречу, состоявшуюся на стадионе «Уайт Харт Лейн» за неделю до того, как Англия в 2001 году играла с Грецией. Я был тогда с самого утра страшно взбудоражен: еще бы, мне ведь в первый раз предстояло выйти на поле в качестве капитана основной команды «Юнайтед» в матче против «Тоттенхэма». Способ, каким отец-командир сообщил мне об этом, был для него весьма типичен: незадолго до ужина, проходившего в гостинице нашей команды вечером перед игрой, он на ходу просто положил мне на колени пачку билетов на матч, которые бесплатно выделялись игрокам. Раздача этих билетов входила в обязанности капитана. У меня даже не хватило времени, чтобы обернуться ему вслед и как-то проявить свои эмоции, поскольку шеф был уже далеко. Но все равно меня переполняла гордость, тем более что я знал о намерении дедушки, который по-прежнему болел за «Шпоры», прийти на этот матч вместе с моими родителями.
Выход на поле с капитанской повязкой сам по себе являлся достаточно важным событием, чтобы этот день навсегда остался в моей памяти. И я действительно помню его именно благодаря этой полоске ткани, красовавшейся у меня на рукаве. Держу пари, что все остальные приверженцы «Юнайтед» позабыли этот важный для меня факт. Ведь кроме него, в ходе той памятной встречи случилось еще слишком много. К перерыву нам досталось по полной программе — «Тоттенхэм» вел 3:0, размолотив нас в пух и прах. Можно было ожидать что старший тренер, видя свою команду в таком разобранном состоянии, попробует как-то встряхнуть своих игроков или, наоборот, разделает их под орех. Но в тот день шеф вошел в раздевалку без эмоций, оценивая ситуацию совершенно спокойно. С его стороны не было никаких упреков и обвинений. Не было и сердитых слов. Я сидел прямо на полу и думал, что такая игра и такой счет — это уже слишком. Посмотрев вокруг, я увидел, что другие ребята сидят, опустив головы испытывая точно такие же чувства. Шеф вошел и взгромоздился на здоровенный ящик, куда паковалось все наше обмундирование и прочее добро перед поездкой в Лондон. Ничего особенного он не сказал:
— Ну, а теперь давайте-ка сокращать счет. Но он хорошо знал своих игроков и в достаточной мере доверял ребятам, чтобы позволить нам самим отреагировать на ситуацию таким образом, как он ожидал от нас. Уверен, что я был далеко не единственным игроком, который вдруг подумал: «Нет, я не собираюсь продувать «Шпорам», да еще вот так».
Мы вышли на второй тайм, и Энди Коул в самом его начале забил быстрый ответный гол, после чего ход матча полностью переломился. В конечном итоге мы похоронили их 5:3. Это были одни из самых удивительных 45 минут футбола, в которых мне когда-либо доводилось поучаствовать. И по-настоящему важную роль в этом повороте событий сыграло то обстоятельство, что в перерыве между таймами шеф смог настолько успокоить и ободрить нас, — и это в момент, когда вы были бы вправе ожидать от него, да и от любого другого тренера, крика до небес. Вообще-то он очень требователен, наш отец-командир, но в течение всего того пребывания в «Юнайтед», он был тем человеком, который, как мне казалось, всегда верил в нас даже больше, чем мы сами в себя верили.
Как я уже сказал, шеф умел дать игрокам возможность почувствовать себя особенными, и когда он тебе говорил, что чем-то доволен, будь то в ходе матча или на тренировке, это значило для тебя немало. Я не уверен, какие именно мысли обо мне посетили отца-командира, когда мне поручили выполнять обязанности капитана сборной Англии. Он сам в то время ничего не говорил мне на сей счет, хотя я помню цитаты из его высказываний в газетах. А сказал он, что не видит меня в качестве капитана команды и не уверен, действительно ли эта идея так уж хороша. Однако после того как- мы в ходе отборочной кампании перед чемпионатом мира смогли разгромить Германию на ее поле, он посчитал для себя обязательным обратиться ко мне с такими словами: — Ты меня приятно удивил. Это назначение сделало тебя лучше как игрока. Возможно, даже лучше, как человека. Я никогда не думал, что ты сможешь быть капитаном.
Для меня услышать нечто подобное от нашего отца-командира значило многое — как и в те времена, тогда я был мальчиком и папа говорил мне, что доволен какими-либо из моих действий. Именно таким способом наш отец-командир всегда обращался с игроками, дабы поддержать их, поднимал дух и настрой, когда те в этом нуждались, а затем давал им щелчок по носу, если считал, что они стали слишком много о себе воображать. Когда я впервые стал в первой команде «Юнайтед» игроком, постоянно выходящим в основе, мой номер был 24. На следующий сезон мне дали футболку с номером 10. Это многое значило для меня — ведь до этого ее носили Деннис Лоу и Марк Хьюз. Возможно, то дыхание истории, которое пришло ко мне вместе с этим номером, было одной из причин, почему я забил так много голов, когда носил его. Тем не менее, я помню, как в то лето, когда клуб подписал контракт с Тэдди Шерингэмом, шеф не поленился специально позвонить мне (я находился тогда в отъезде, вдали от Англии и проводил отпуск на Мальте) только затем, чтобы сообщить, что забрал у меня данный номер. При этом — никакого объяснения, никакой альтернативы и никаких споров. Помнится, я чуть погодя сказал Гэри Невиллу: