— Макеев, матом тебя прошу, заткнись. Избавь меня от интимных подробностей. Мне хватает простого осознания, что ты шлюшка каких поискать.
— Ещё раз стебанешь меня, я что-нибудь с тобой сделаю, — грозит пальцем. — О-о-очень плохого.
— Уже дрожу.
Меня так и подмывает, вгрызться зубами в выставленный палец, но я деланно безразлично принимаюсь варить кофе, выгнав Максима из кухни небрежным жестом руки.
В спальне вспыхивает новая волна скандала. Хорошо они не ругаются здесь, на кухне стеклянного реквизита в разы больше. Финальной точкой становится оглушительный удар входной двери, заставивший меня вздрогнуть, но уберечь бодрящий напиток.
— У тебя что траур?
Смотрю на вернувшегося Макеева, одетого полностью в чёрное, из общей картины выделяется лишь кипенно-белая подошва кед. Он молча, картинно рисуясь подходит ближе, забирает из моих рук чашку и отпив добрую половину кофе, возвращает её.
— Да, по загубленным нервным клетками. Это же надо было так выполоскать мозг, — в диком возмущении расхаживает по комнате, жонглируя ключами, то и дело перекидывая их из руки в руку. — Кстати, что у тебя там стряслось? — наконец-то останавливается, окидывает меня оценивающим взглядом и будто ненароком тянет за шнурочек, стягивающий глубокий вырез моего топа. Всё туже и туже стягивая края, пока полностью не закрывает зону декольте. — Что за пошлый наряд?
— Слишком много вопросов за раз. Дома стряслись проблемы, — отвоевываю шнурок, чтобы ослабить его и впустить жаркое пропахшее кофейным ароматом дыхание, которое рвано слетает с губ Максима, а тот непозволительно низко склонен надо мной. — Может поедем?
— Да, да…, — облизнув пересохшие губы, тихо бормочет, витая где-то в своих мыслях. — Вадима поймать только до двух можно, — бросает небрежный взгляд на наручные часы. — Придётся погонять.
Перехватывает мою руку, зажав теперь ключи между нашими ладонями, не вызывая особого дискомфорта, только если лёгкую неуютность и стеснение от близости с крепкими пальцами.
Идём не разжимая рук до самой крытой парковки, расположенной за многоэтажкой. И только у самого байка, Максим отпускает взмокшую ладонь, открывает велосипедный замок, снимая с него чёрный гермак* и протягивая мне.
— Больше на железяку без шлема не пущу.
— Давай тогда на такси, — с сомнением смотрю на шлем в своих руках, перехватывая в визоре собственное обеспокоенное отражение. Макеев без моей помощи способен гробить свою жизнь, тут я ему не помощница.
Протягиваю руку, возвращая гермак* хозяину, но тот и внимания не обращает, с лёгкостью выхватывает его и одевает мне на голову, но опускать защитный козырёк не спешит, смотрит пронзительными голубыми глазами.
— А поехали прямо сейчас и купим тебе шлем с ушками…кошечки, — закусывает губу, пряча ухмылку.
— Себе… с рогами купи, — резким кивком головы опускаю стекло шлема, ставя точку в препирательствах.
Хочется ему гонять без шлема, пусть, всё равно отбивать ему нечего, в его голове всегда лишь мысли о сексе, и те скоро из него высосут через одно место.
Теперь уже молча дожидаюсь когда он усядется, заведёт мотор и уберёт подножку. Перекидываю ногу через корпус мотоцикла, теснее прижимаясь грудью к прохладной коже куртки и обхватив торс Максима обеими руками, ощущаю как под рёбрами от дикой жажды адреналина загоняется его сердце. Ищет очередной дозы скорости, ускоряя пульс и разгоняя шальную кровь.
Он просто не исправим…
===================================
Гермак* — мотоциклетный шлем.
Глава 15 "Рыцарь для неваляшки"
Марго
Возвращаться домой не особо хочется, но иного выхода нет. Макеев может и рад бы нянчить меня остаток вечера, но совесть вгрызается почти намертво. Напоминая, что я не имею права пользоваться личным временем парня, лишь потому что мне не повезло с родственниками, от которых приходится всё чаще скрываться на нейтральных территориях. Макс срывается с места, резко полируя асфальт, оставляя после себя запах жженой резины и звонкий визг, тут же наполнивший пустой двор родной "хрущевки".
Я ещё немного стою на тротуаре, провожая взглядом ревущий в вечерней тишине байк и потеряв из виду, когда тот сворачивает за угол, иду домой.
У подъезда никого, тихо и ужасно темно, видимо как всегда выкручена лампочка, а возможно и домофон сломан. Последнее время жильцы начинают забивать на благоустройство дома. С тяжёлым выдохом, выпускаю из лёгких, скопившееся отчаяние.