— Она обожала фиалки, у неё были голубые глаза.
Рурк напрягся, сжимая мою руку.
— Она была прекрасной пловчихой и обожала «Битлз».
— Многие любят «Битлз», — хрипло пробормотал Рурк.
— А еще у нее было родовое пятно в виде звезды на внутренней стороне левой руки?
Тишина повисла в коридоре. Королева Джессика удивлённо посмотрела на мужа, затем на Рурка — её глаза расширились, а рука прикрыла рот.
— Сынок, — тихо сказал Люциан. — Я знаю, что твою мать звали Морнингстар, и знаю, что она любила фиалки и была потрясающим пловцом, потому что она была моей сестрой.
Глава 11
Рурк
Мой мир рухнул в одно мгновение. Всего несколько слов — и всё, что я знал, разлетелось на осколки.
— Что вы хотите сказать?
Я слышал собственные слова, но едва осознавал, что говорю. Стены, казалось, сдвигались вокруг меня, дыхание становилось прерывистым. Но затем Колетт крепче сжала мою руку. Я повернулся, встретился с её взглядом — и вновь обрёл опору.
Я обернулся к королю и встретился с ним взглядом.
— Я говорю, что вы мой племянник, мистер Кэннон, — тихо произнёс Люциан. — В ваших жилах течёт кровь Морнингстаров. Королевская кровь.
Я покачал головой.
— Мои родители не были королевской крови, Ваше Величество.
— Ваш отец — нет. Но мать — да. Впрочем, это не имеет значения. Вы можете называть себя королевской крови или нет — суть не изменится. — Он медленно кивнул. — Вы создали себе имя и состояние, не опираясь на титулы или королевства. Это достойно уважения. — Его взгляд перешёл на Колетт, и он улыбнулся. — Вам достался выдающийся мужчина. — Затем снова ко мне: — Рурк, ваша мать...
— С позволения, Ваше Величество, — я закрыл глаза, — как вы можете утверждать, что моя мать...
— Потому что вы — её точная копия, сынок, — тихо сказал он.
Я увидел, как королева Джессика взяла его за руку, сжимая её.
— Это правда, — добавила она. — Мы с вашей матерью дружили с детства. Вы вылитый она.
— Моя сестра сбежала из-за брака по договоренности, — вздохнул Люциан, бросая взгляд на Монти. — Она любила другого — того, с кем она хотела быть больше, чем с «королём», которого ее вынуждали взять в мужья, хотя и не любила его. Поэтому она ушла. — Его лицо исказилось от боли, когда он опустил глаза, затем резко поднял их: — Мой отец не был добрым человеком и уж тем более всепрощающим. Когда она ушла, он лишил её всего. Именно поэтому в моём королевстве нет принудительных браков, даже для моих дочерей.
— Сегодня вечером вы устраиваете бал, чтобы ваши дочери нашли себе мужей, сир, — пробормотал я.
— И мои дочери выберут сами, — отрезал он.
Я кивнул:
— Справедливо.
— Она была моей! — внезапно встрял Монти, его голос был резким, а лицо хмурым, когда он ткнул в меня пальцем.
— Она никогда тебе не принадлежала, — рыкнул Люциан, а затем обратился к гвардейцам: — Уберите его и его людей из моего дворца. Сделайте себе одолжение и впредь держитесь подальше от моих границ, принц Скотт, — прошипел он.
— Как вы смеете?!
Лицо Люциана потемнело, и он выпрямился во весь свой немалый рост.
— Вы пронесли оружие на праздник любви в моём дворце. Радуйтесь, что я не сажаю вас в темницу, вы, маленький кретин, — угрожающе прорычал он, заставив Монти отпрянуть.
— Покажите принцу дверь, — пробормотал он своим стражникам. — А потом покажите ему границы нашей страны.
Монти всё ещё что-то кричал, когда королевская стража схватила его и его людей и потащила их по коридору.
Люциан вздохнул и повернулся к нам с улыбкой:
— Нам есть о чём поговорить. Боже, я хочу знать всё о Лене.
— Конечно, Ваше Величество, — улыбнулся я, кивая.
— Но сначала насладитесь балом.
— Думаю, бал уже закончился, — сказал я с лёгкой усмешкой, взглянув на часы на стене.
Король улыбнулся, взяв руку жены:
— Тогда просто побудьте вдвоём. Надеюсь, мы поговорим завтра. Я так много хочу спросить тебя о моей сестре.
— Даю вам слово, сир, — решительно сказал я, пересекая зал и протягивая ему руку. Мы крепко пожали друг другу руки, глядя друг другу в глаза, пока я пытался осознать всё это.
Я королевской крови? Часть моего сознания отказывалась верить. Этот человек — мой дядя? Но это ничего не меняло. Не меняло того, кем были мои родители, чему они научили меня и что они значили для меня. Это не меняло того, чему они меня научили, — о мире, о жизни и о том, что значит быть мужчиной. Это не изменило того, что я сделал для себя, даже не подозревая, что в моих жилах течёт королевская кровь.
И уж точно не влияло на мои чувства к женщине рядом. Это не изменило того, что я люблю её всем своим существом.
***
Когда коридор опустел и после того, как я ещё раз крепко пожал руку Люциану и тепло обнял Джессику, я взял Колетт за руку и повёл ее прочь. Мы шли по коридорам, смеясь над тем, что только что произошло, целуясь и просто наслаждаясь обществом друг друга, пока не оказались у двери, ведущей на балкон. Я вывел её на каменную террасу, увитую розами, с которой открывался вид на сельскую местность внизу, залитую лунным светом.
— Потанцуй со мной, — прошептал я ей на ухо, медленно кружа её.
— Рурк, всё это... Люциан... Ты ведь понимаешь, что теперь ты...
— Это не важно, — я притянул её ближе. — Какая у меня родословная или какой процент «королевской» крови течёт в моих жилах, не имеет ни малейшего значения, принцесса.
— Хорошо. — Она прикусила губу.
— Я просто хочу, чтобы ты стала моей женой.
Я поцеловал её — долго, страстно, чувствуя, как она тает в моих руках.
— Знаешь, — она ухмыльнулась, — технически, ты так и не спросил.
Я нахмурился.
— Я знаю, и мне не нравится, что всё было так «подстроено». Я бы хотел это изменить.
И тут я покачал головой, осознав, что могу это сделать.
В один миг я развернулся, сорвал розу с лианы, вьющейся по балкону террасы, а затем опустился на колено перед Колетт.
У неё отвисла челюсть.
— Выходи за меня замуж, принцесса, — тихо сказал я, чувствуя, как бешено колотится сердце. Черт, я что, нервничаю?
И на миг я растерялся. Впервые в жизни я по-настоящему засомневался, и целую секунду Колетт держала меня в подвешенном состоянии. Но потом на её лице медленно появилась улыбка, в глазах вспыхнула искра, и весь чёртов мир засиял немного ярче, когда с её губ сорвалось единственное слово, которое мне было нужно услышать.
— Да! — выдохнула она. — Тысячу раз да!
Она вскрикнула, когда я встал и подхватил её на руки, закружил и уткнулся лицом в её шею, пока мы кружились в лунном свете. Мои губы прижались к её губам, и я целовал её изо всех сил, пока время словно исчезло.
— Только... — она покраснела и отстранилась от меня.
— Что?
— Я просто хочу сказать, что мне нравится то, что у нас есть, и даже после свадьбы... я хочу остаться твоей...
— Моей плохой девочкой? — прорычал я ей на ухо, заставив её ахнуть.
— Да, — прошептала она в ответ, дрожа всем телом.
— Отлично, — я притянул её к себе. — Потому что даже став моей женой, ты всегда будешь моей непослушной девочкой.
Она ахнула, жадно целуя меня. А потом мы просто продолжали целоваться. Мы растворялись друг в друге, руки скользили по телам, языки сплетались, и наше дыхание становилось единым.
— Я не хочу больше ждать, — простонала она мне в губы. — Мне плевать на ожидание, я просто хочу тебя. Я хочу тебя и хочу, чтобы ты взял меня всю, прямо сейчас.
Я застонал, чувствуя, как мой член напряжённо пульсирует, прижимаясь к ней, а мои руки скользнули к её упругой попе. Я прижался к ней сильнее, заставив её сладко вздохнуть, когда она ощутила каждый твёрдый дюйм моего возбуждения.
И вдруг я точно знал, что мы сделаем. Она была права. К чёрту эти пышные свадебные церемонии и ожидание — я возьму её здесь и сейчас. Ведь отныне мы могли делать всё, что захотим. Чёрт возьми, теперь я ведь принц, верно? А разве принцы не творят что им вздумается?