Громко ахнула, мое лицо покраснело, а челюсть отвисла.
— Ты понятия не имеешь, сможет ли он как следует подразнить твой маленький клитор языком, пока ты не кончишь на него. Понятия не имеешь, сможет ли он заставить тебя хорошо кончить прямо на его толстый член.
Голова закружилась, в груди сперло от его грязных слов... которые мне никто и никогда не говорил, возбуждение охватило все тело.
— Но...
Он наклонился ближе, опаляя еще более горячим взглядом. Притянул меня к себе, скользнув рукой по бедрам, и я застонала.
— Но тебе все равно ведь не с чем сравнивать, верно?
— Ч-что? — тихо ахнула.
Он ухмыльнулся.
— Ощущаю исходящий от тебя аромат, принцесса.
Тяжело сглотнула, пульс барабанил в ушах, а все тело покалывало от необузданной страсти. Сердце сжалось, и я почувствовала, насколько чертовски влажными стали трусики, прилипшие к половым губкам.
— Какой аромат? — пробормотала я.
— Невинности. Чистоты. Я чувствую этот запах, ни один мужчина никогда раньше не раздвигал твои бедра и не пробовал сладкую тугую маленькую вишенку.
Я медленно покачала головой, полыхая от его слов всем телом, с лицом словно обожженным солнцем.
— Ты не можешь так со мной разговаривать, — скованно выдавила.
— О да, могу.
— Нет, ты...
— И ты этого хочешь, — промурлыкал он мне на ушко, придвигаясь еще ближе, заставляя дрожать всем телом.
У меня перехватило дыхание, каждый дюйм кожи покалывало от его близости, от исходящего мужского жара.
Возьмите себя в руки, леди!
Взглянула налево и поняла, что мы находимся прямо перед дверью в банкетный зал. Жар снова опалил мое лицо. Боже, что если бы двери оказались открыты? Что, если бы кто-нибудь увидел меня здесь, краснеющую, онемевшую, в объятиях этого великолепного незнакомца с грязным языком. Чья рука все еще лапала меня за задницу, а губы оказались настолько чертовски близко к моим, вызывая головокружение.
Что, если бы Рурк случайно увидел, как его новая невеста замерла перед каким-то горячим... ну, кем бы он, черт возьми, ни был. Не то чтобы я переживала, как бы не задеть чувства мужика, который купил меня, но с удовольствием представила, сколько бы дерьма обрушилось на мою мать, сорвись ее сделка.
Понятия не имею как, но мне удалось отстраниться от незнакомца.
— Тебе нужно уйти, — пробормотала я, почему-то нахмурившись и страстно желая снова ощутить его руку на своей спине.
Он взглянул на дверь позади меня, приподняв бровь.
— Похоже, нам в одно и то же место, принцесса.
— Отлично, — огрызнулась я, полностью осознавая, насколько дерзко это выглядело, но постаралась не обращать внимания. Мне просто нужно было сбежать от этого мужчины, прежде чем полностью потеряю себя.
— Ну, сейчас я войду в зал, так что просто оставь меня в покое.
— Не уверен, что ты этого хочешь, — ухмыльнулся он.
Прикусила губу.
— Мне нужно зайти внутрь.
Сексуальный, словно грех, незнакомец окинул меня взглядом, шагнул мимо, схватил большую кованную дверную ручку мощной рукой.
— Сначала дамы, ваше высочество, — промурлыкал он, распахивая дверь.
Я поспешно сглотнула и прошла мимо него, тихо ахнув, когда он ладонью обхватил мою задницу, вызывая дрожь во всем теле.
Моя мать оторвала взгляд от бокала с вином, окруженная раздражающей свитой стилистов, менеджеров по рекламе и прихлебателей, но увидев меня, просияла.
— О, привет!
Радостно рассмеялась, сунула бокал кому-то и побежала навстречу.
— Ты сделал это!
Постойте, что?
И вдруг внутри у меня все сжалось, когда мать пронеслась мимо, обвив руками шею незнакомца. Мой незнакомец — тот, кто видел меня практически голой. Тот, кто прижимал меня к своему мускулистому большому телу. Тот, чья рука, вопреки всем запретам, провела на моей заднице всю дорогу сюда, оставляя покалывающее тепло между бедер.
Мама крепко обняла его, поцеловала в щеку, провела руками вверх и вниз по его груди... так что моя кровь буквально закипела в венах. И я осознавала, насколько это абсолютно нелепо, но ничего не могла с собой поделать. А затем почувствовала себя полной идиоткой и сначала стала такой податливой, потом приревновала к одной из игрушек собственной матери.
— Ну, замечательно! — воскликнула мама. — Ты познакомился с Колетт!
Она развернулась, улыбнулась, а я поджала губы, глядя мимо нее на самодовольное, мрачное и великолепное непроницаемое лицо моего таинственного мужчины.
— Да, познакомился, — коротко ответила я, побледнела, вспоминая о его губах, так близко от моих, о его руках на мне.
— Ну?
Нахмурилась в замешательстве. Моя мать, приподняв брови, выжидающе уставилась на меня.
— Ну... что?
Она что, хотела, чтобы я, черт возьми, одобрила ее новую игрушку? Да, это нечто новенькое.
Но мама лишь, закатив глаза, вздохнула и направилась ко мне.
— Ну, что ты думаешь о Рурке?
Все в банкетном зале замерли.
Мой желудок скрутило, пульс забился с перебоями, а челюсть отвисла. Я медленно перевела изумленный неверящий взгляд обратно на его мускулистую грудь, широкие сильные плечи, точеный идеальный подбородок, посмотрела в эти великолепные потемневшие дымчатые глаза.
Не может быть.
— Это Рурк, дорогая, — благосклонно улыбнулась мама. — Твой новый жених.
Рурк — мой незнакомец, моя слабость и моя судьба — медленно улыбнулся мне.
О боже.
Глава 3
Рурк
— Ты знал?! — зашипела она, когда мы подошли к огромному столу, накрытому к ужину.
Конечно, я знал.
Конечно, я знал, кто она такая, и дольше, чем она, черт возьми, догадывается. Ее мать и традиции королевства не позволяли ей встречаться с поклонниками до восемнадцати лет. И я был там, на ее «торжественном первом балу» — вечеринки по случаю дня рождения, на которую ее мать пригласила миллион незнакомцев, стремясь продать свою чертову дочь с аукциона. Я был там и, увидев Колетт впервые, осознал, что пропал.
Великолепная и невинная — взрывная смесь — слишком умная для окружающего дерьма, с широко раскрытыми наивными глазами. С налетом дерзости. И это меня чертовски заводило — бунтарская жилка, которую жаждал и мог приручить, словно дикую лошадь, которую я бы сделал своей.
С тех пор у нее появились поклонники. Черт возьми, даже той ночью у нее были поклонники. Трое. Один оказался достаточно умен, чтобы отступить. Другой хотел компенсации, словно какая-то меркантильная сучка. И он ее получил, но не раньше чем я подпортил этому кретину физиономию.
Да, я знал, кто она такая. Видел ее той ночью, год назад, но тогда осознавал, как бы сильно ее ни жаждал, лучшее, что мог сделать для такой девушки, — уйти. Она была слишком милой, слишком хорошей. И я... сломленный, порочный, одинокий мужчина лишь запятнал бы ее невинность, опустил бы ее до моего уровня.
Поэтому я отступил и сделал все, лишь бы выбросить ее из головы.
...Но больше не мог.
Все началось из-за деловой сделки. Моя компания расширялась на Ближний Восток, но возникло препятствие. Саудовцы считали неженатого мужчину обузой для бизнеса. Неженатый означал «неблагонадежный», а это в свою очередь — медленное поступление инвестиций. Отказ в контрактах там, где женатый получил бы их в мгновение ока.
В общем, мне нужна была жена. Немедленно.
На «свидания» и «встречи» времени не было. Как и гребаного интереса к противоположному полу. Частично, из-за чертовой занятости, частично — из-за того, в чем я не признавался сам себе, — словно одержимый, не мог забыть тот бал на восемнадцатилетие Колетт. Сделал все, чтобы выбросить ее из головы, держаться подальше, не думать, но это оказалась проигранная битва.