— Поднимите его! — приказал сэр Конрад таким голосом, что четверо мужчин тут же схватились за плечи вымазанного в грязи парня. Его голова все еще бессильно свешивалась, но он дышал. Возможно, что холодная лужа помогла сохранить его жизнь.
Лорд Арден снова обнажил меч.
— Захариус Дейни, — выговорил он низко и хрипло, — властью моей в этой земле, предоставленной мне королем Англии, я возвожу тебя в рыцарское достоинство. Клянусь своей честью и королевской волей, что ты получишь золотые шпоры, как только наставники признают тебя достойным.
Он осторожно дотронулся клинком до плеча Зака. Никто не издал ни звука. Бессознательное тело завернули в плащ Роланда и быстро унесли в дом старосты. Каспарус, Том и плачущая — уже от счастья — вдова Керри спешили следом.
— Торин! Оставь себе десять человек, позаботьтесь о раненых и пусть селяне похоронят трупы. Пленных обезоружить и доставить в замок.
— Погибли трое из наших, — нахмурился первый рыцарь, указывая на помеченные лиловым знаком тела, — их надо отдельно... И вообще...
— Вот именно, — понял его граф с полуслова и повернулся к Роланду, который до сих пор не вышел из оцепенения, вызванного невероятным событием — посвящением крестьянского сына в рыцари.
— Возьми своих людей, ступайте за старостой. Спросишь у него, где хоронить. Брайан Вулидж здесь? — оглянулся он.
— Здесь я, ваша милость! — откликнулся тот и вышел из толпы.
— Угостишь этих людей. Всех, что с сэром Роландом, понял? Сколько захотят, столько и наливай. И завтрак сооруди, и после похорон... За мой счет!
— Пусть ваша милость не беспокоится. Найдем, чем угостить наших спасителей, и чем помянуть, кто не пережил... Да если бы не они!.. А только не годится без святого отца... — он осекся, не желая показаться графу назойливым. Но тот угрюмо кивнул:
— Верно.
Он снова оглядел собравшихся мужиков. У старосты сейчас заботы другие, кому еще поручить? Он заметил мелькнувшую в толпе черную бороду и позвал:
— Оттер! Эй, Оттер, это ты?
— Я, ваша милость.
— У тебя быстрая лошадь?
— Не жалуюсь, — дернул тот плечом.
— В город к рассвету доберешься?
— Так ведь ночь, ваша милость...
— Ничего, луна вышла, дорогу рассмотришь! Или боишься?
— Да ладно, ваша милость... — насупился мужик.
— Утром чтобы был в аббатстве. Привезешь монаха. Они не откажут, если сошлешься на меня. А к полудню будешь с ним тут. Похороните, как положено.
— Сделаем, ваша милость! — Григс Оттер, расталкивая односельчан, уже заторопился домой — запрягать. Еще несколько мужиков подошли к погибшим невольникам и подняли их с земли.
— Сынок, проследи тут, — кивнул граф Роланду и, повернув Ворона, дал отмашку на возвращение. Большая часть людей последовала за ним. Только Торин с отобранными оруженосцами занялся пленными, да все еще не пришедший в себя Роланд медленно приблизился к «своим» людям, сгрудившимся в стороне от общей толпы. Многих он знал в лицо и по именам, но сейчас смотрел на них совсем другими глазами...
— Едут! — прокричал с башни обрадованный Родерик. Арден-холл с тревогой дожидался своих защитников уже почти два часа. Графиня с дочерью, девушки-служанки и девушки-ткачихи, мужская прислуга от почтенного Джарвиса до услужливого Сэмми из кузницы — все ждали.
Но вот с грохотом упал мост. Въехал сам лорд во главе отряда, а не Мак-Аллистер, и на женских лицах вмиг отразился испуг, но рыцари не выглядели опечаленными, и сэр Конрад тут же сообщил жене, что все живы, а Торин немного погодя доставит пленных.
Уже наступал рассвет, пора было подумать о завтраке, особенно для гвардейцев, участвовавших в схватке. Благодаря расторопности повара, граф с супругой сели за стол, как только Маркус помог ему переодеться.
— Подумать только, они вышли на бой с молотами!.. — рассказывал он с восторгом. — Ты была совершенно права! Дать человеку простой знак достоинства, место в законе, и это уже совсем другой человек.
— Не один только знак, дорогой, — усмехнулась она, — а еще и пища, одежда, сносное жилье. И чтобы никто не поднимал на него руку, как на животное. Но знак — это символ, что их признали людьми. Поэтому он так подействовал...
Услышав о подвиге Зака Дейни и его посвящении графиня Леонсия усомнилась:
— А ты не поторопился? Он еще совсем не умелый боец. И ведь даже не вступил в схватку!
— Вот именно, дорогая, вот именно! Гарета я наградил за то, что он помчался на помощь людям и сумел сам найти для этого бойцов. Будь на его месте другой, не решился бы вести вооруженных невольников! А что касается Зака... Да, он не вступил в бой. Воинственный забияка Зак, для которого нет большего удовольствия, чем помахать мечом, не полез в драку — он полез спасать дитя из горящей избы! И ведь спас-таки! Настоящее рыцарство — это не победы в бою. Это именно то, что сделал Зак Дейни: спасение чужих жизней!..
— Наши люди не протестовали?
— Что ты!
— А Роланд?
— Он был изумлен, конечно.
— А где он сейчас?
— С нашими геройскими каменотесами. Я велел их принять в корчме и помянуть погибших. Думаю, ему будет полезно пообщаться с ними поближе — теперь, когда они стали людьми. Это поможет смириться с его собственным положением.
— Ну, не так это просто... — задумчиво возразила графиня. — Почему-то мне кажется, он еще выкинет что-нибудь неожиданное. Порывистая натура, трудное детство, тяжкие обиды... В его годы это толкает на невероятные поступки.
— Надеюсь, не сегодня, — отмахнулся граф, — нынче нам предстоит еще решить проблему с пленниками.
— А кто они такие?
— В том-то и дело, что не знаю. На этот раз это не может быть герцог Саймнел, у того просто нет таких сил после исчезновения Фиц-Борна с его отрядом. А заниматься допросом на виду у толпы мне ужасно не хотелось. Тем более, что я торопился: на замок могли все-таки напасть в наше отсутствие. Вот Торин их притащит сюда, и поговорим...
Спустя час, подкрепившись и разместив пленных в двух каретниках, Мак-Аллистер докладывал своему лорду:
— Это баронский отряд, сэр. Оказывается, сам барон тоже был с ними, и мы его захватили! Вирнесдейл его имя.
— Вирнесдейл?.. В первый раз слышу. Чем я ему помешал? Зачем они вообще напали на Баттеридж?
— Пограбить, милорд. Просто пограбить, пару мешков зерна отнять у крестьян перед севом. Увести лошадей, может, коров или овец... Как я понял, у них это обычное дело.
— И ему не пришло в голову, что у меня есть войско?!
— Войско-то войско... Но они просто не ожидали, что вы помчитесь на выручку к мужикам. Как я понял из некоторых обмолвок, никогда лорды не появлялись так быстро. Как правило, они успевали пошарить по хлевам и амбарам прежде, чем весть о нападении достигала барона, и всегда скрывались до его прибытия. Если он вообще садился на коня.
— Они что, делают это... регулярно?
— Мне кажется, да, — пожал Торин плечами. — Во всяком случае, этот Вирнесдейл крайне возмущен, что его взяли в плен. Он кричал, что вы специально послали против него каких-то простолюдинов с молотами, а не явились с рыцарским отрядом, как подобает благородному лорду... И что он повесит каждого мужика, осмелившегося сопротивляться ему и его людям.
— А что, ему никогда никто не сопротивлялся?
— Вполне возможно, милорд. Вообще-то даже и в Баттеридже, не подоспей наш доблестный Гарет, вряд ли кто взялся бы за оружие. Они подожгли дом вдовы, чтобы осветить место, и пошли грабить. Случаю было угодно, чтобы Линда Керри как раз... гм... гостила у старосты. Это она подняла крик, что ее сын сгорит в избе, и все трое мужчин кинулись туда. А тут и Гарет примчался с бравыми молотобойцами... Этот Вирнесдейл, как их увидел, кликнул своих обратно, те бросили добро и взялись за мечи, а уж тогда мужики по одному стали вылезать из домов. Кое-кого из грабителей застигли на месте. От них мало что осталось.
— Еще бы... Так сколько ты привел пленных?
— Четырнадцать. Из них двое ранены.
— Только двое? — удивился сэр Конрад.