Пока в голове у Рейнджа крутились такие вот мысли, они успели пройти вдоль шоссейки еще примерно с сотню шагов.
Измайлова щелкнула кнопкой брелока, и машина, припаркованная у обочины, тут же ответно поприветствовала их коротким всполохом подфарников.
– Ты вроде бы припарковала тачку возле пансионата? – удивился Мокрушин.
– А это другая машина, – сказала Измайлова, доставая из кармашка куртки еще один брелок с ключами. – Разве вы не видите, шеф, что это – минивэн?
– Вижу, не слепой, – буркнул Рейндж, усаживаясь на переднее сиденье. – А на фига, спрашивается, нам сдалась вторая машина? И как далеко мы собираемся ехать?
– Расслабьтесь, шеф. – Измайлова стала прогревать движок, не забыв врубить печку, чтобы побыстрее нагреть салон. – Существуют кое какие вещи, которыми не очень удобно заниматься в пансионате.
– Ага, кажется, я врубился, – сказал Рейндж, вновь воспряв духом. – Ну тогда да, тогда, конечно, поехали!
Ехать им и вправду пришлось недолго – до ближайшего коттеджного поселка по дороге на Истру. Строительство здесь еще не было завершено, поэтому территория пока не охранялась, а электрические огни светились всего в двух или трех местах.
– Это что, Анюта, твой дом? – спросил Рейндж, когда фары на мгновение осветили двухэтажный кирпичный особняк (он успел заметить спутниковую тарелку, укрепленную на уровне второго этажа). – Кстати, забыл тебя спросить, хотя, наверное, сейчас это лишнее… Ладно, все равно спрошу: ты замужем или нет? То есть в реальной жизни, а не по "легенде"?
– Вы оба раза не угадали, шеф, – сказала Измайлова, в очередной раз уклоняясь от прямого ответа. – Дом этот принадлежит не мне, а родственнику, скажем так. Что касается второго вопроса, то вы, наверное, правы: сейчас это – лишнее.
Они выбрались из минивэна; Измайлова тут же поставила запасную тачку на сигнализацию. Поднялись на крылечко. Стажерша отперла входную дверь, пропустила его в прихожую, и сама прошла вовнутрь, не забыв запереть за собой дверь.
И тут же попала в объятия Рейнджа.
– Это ты классно придумала, Анюта, – шептал он в темноте, пытаясь найти ее губы. – Действительно – "романтическое приключение"…
Но тут вдруг почти одновременно случились две вещи, к которым Мокрушин, учитывая его нынешний фривольный настрой, оказался не слишком то подготовлен. Во первых, Анюта куда то испарилась из его объятий, а во вторых, сначала раздалось чье то покашливание – "кхе… кхе…", – и тут же в прихожей вспыхнул электрический свет.
Рейндж повернул голову и увидел Шувалова, у которого – от удивления? – была приподнята правая бровь.
– Что это с вами, Владимир Алексеевич? – поинтересовался начальник, на котором по обыкновению красовался цивильный костюм. – Вы в порядке?
Рейндж только сейчас сообразил, что он по прежнему держит руки перед собой, слегка разведя их в стороны, так, словно намеревается кого то заключить в объятия (что было недалеко от правды), причем в правой руке оказалась зажатой презентованная ему Шуваловым же трость.
Опустив руки почти по швам и мысленно обозвав себя для начала "конченым кретином", он все же кое как сумел выдавить из себя:
– Я… это… помогал стажеру снять верхнюю одежду…
– Уверен, что стажер как нибудь сама с этим справится. – По губам "свояка" пробежала легкая усмешка. Он перевел взгляд на Измайлову, которая, сохраняя совершенно спокойный вид, уже успела снять свой кожан и определить его на вешалку. – Анна, заварите ка нам всем по кружке крепкого чаю! А вы, Владимир Алексеевич, следуйте за мной.
Когда они, миновав проходную комнату, вошли в оборудованный офисной мебелью кабинет, освещенный мягким светом настольной лампы, Рейндж наконец врубился, почему он не заметил свет в окнах, когда они подкатили к этому особняку: в этом помещении окна попросту отсутствовали как таковые.
– Присаживайтесь, Мокрушин, – кивнул "свояк" на одно из трех расставленных возле офисного стола кресел. – Как самочувствие? Не слишком ли рано мы выписали вас из больницы?
– Я в полном порядке. – Рейндж, прислонив "палицу" к торцу стола, осторожно опустился в кресло. – Не соображу только, что это за новая фишка? Отпуск… пансионат… "невеста"… – Достав из кармана пачку сигарет и зажигалку, он пробормотал: – Ну погоди, рыжая бестия, ужо я тебе задам…
– Вы что то сказали, подполковник?
– Нет… То есть да. Разрешите курить, Сергей Юрьевич?
– Добро, можете курить.