Призвав на помощь Миронова, они провозились в подвале еще около получаса: необходимо было сделать все, чтобы сцена казни выглядела вполне натуральной и даже жуткой, дабы те люди, к кому, возможно, со временем попадут записи, не вздумали вдруг уподобляться мэтру Станиславскому с его бессмертным строгим приговором – "не верю!".
Когда вышли во двор перекурить, уже было за полночь.
– Придется нам теперь на ходу импровизировать, дружище, – сказал Сценарист, закутывая шарф на горле. – Меня оч чень настораживает реплика, которую обронил Липкин по ходу разговора о некоем торге…
– Это ведь совпадает с нашими предположениями? – глубоко затягиваясь, сказал подполковник. – Хорошо, что мы успели, пока не гробанулся Литвинов, дернуть пару тройку кончиков.
– Да, теперь нам будет проще действовать. Я так надеюсь.
– Николаич, надо усилить охрану Серебрянского, – взглянув на высыпавшие на небе алмазными блестками звезды, негромко произнес Лещенко. – Фадеев, конечно, испытанный кадр, но этот хитрый еврей, как я понял, намерен, ради спасения выступить в роли "змея искусителя". Вот только на его древе подвешены не яблоки, а "лимоны". Эти вещи способны вскружить голову кому угодно… Аркадий Львович – оч чень ценный кадр! Он нам в будущем может еще не раз пригодиться.
Лещенко дал несколько цэу своему младшему помощнику, после чего они с коллегой забрались в джип (последнего на второй по счету развилке все еще ждала его служебная машина с охранником).
– А ведь неплохо пока у нас получается, – неожиданно сказал Юрий Николаевич, когда они выехали на проселок. – Не знаю, что там замыслили коллеги, но мы, дорогой Лещенко, явно вырвались вперед.
Глава 16
Бела, румяна, да нравом упряма
Круглый, с подсветкой, циферблат уличных часов возле станции метро "Братиславская" показывал без четверти девять вечера.
Синий "Фольксваген Пассат", за рулем которого сидел мужчина лет тридцати двух, одетый в костюм серой казенной расцветки, – куртку и портфель он определил на заднее сиденье машины, – миновав кольцо возле "Братиславской", свернул в глубь жилого массива, стоящего из разноцветных панельных и монолитных многоэтажек. Владелец "фолькса" возвращался домой после напряженного трудового дня, большую часть которого он провел в своем служебном кабинете в здании на Лубянской площади. Когда он свернул в проезд, который вел к четырехподъездному двенадцатиэтажному дому, во дворе которого он обычно парковал свою машину, в корму "Пассата" вдруг "тюкнула" другая легковушка. Водитель ее был то ли пьян, то ли слеп от рождения (иными причинами случившееся было трудно объяснить).
– Мать вашу! – выругался мужчина, ставя машину на ручник. – Что еще за дебил нашелся на мою голову?!
Он вышел из машины. Косо посмотрел на светлую "десятку" с разбитой левой передней фарой, водитель которой, ясное дело, являлся виновником этого досадного ДТП. У его "Пассата" тоже был разбит весь левый задний "пакет", но других серьезных повреждений на первый взгляд он не обнаружил.
Подошел к "десятке". Цедя под нос ругательства, постучался костяшками пальцев в стекло со стороны водителя. Стекло издевательски медленно поползло вниз. Водителем "десятки" оказалась молодая рыжеволосая женщина. Опустив наконец полностью стекло, она сказала:
– Извините меня, ради бога. Мне по сотовому прозвонили… Не знаю, как такое могло случиться… В смысле, я отвлеклась, наверное… надеюсь, вы не пострадали?
– Ну?! – процедил мужчина. – Что будем делать? Вы мне глазки не стройте! Я вам не гаишник… ты у меня не только стоимость ремонта оплатишь, но и без "прав" останешься!
– Пожалуйста, не нужно ругаться, мужчина, – мягко сказала обладательница рыжей шевелюры. – Ваша машина, наверное, застрахована? Впрочем, мы можем решить вопрос прямо на месте. Если, конечно, ваши требования не будут чрезмерными…
Сказав это, она полезла в сумочку и принялась рыться в ее внутренностях.
В этот момент к двум почти слившимся легковушкам подошел прохожий. Это был мужчина лет тридцати трех, одетый в темно синюю куртку "пилот" с капюшоном. И еще такая вот деталь: он опирался при ходьбе на трость с набалдашником и, кажется, слегка прихрамывал на левую ногу.