– Мы восприимчивы к чужому, – уточнил Захаржевский, – но переиначиваем все на свой лад. Поэтому принцип, согласно которому мы сейчас живем в России, я сформулировал бы так: "Время – деньги, но торопиться некуда…"
Вежливо улыбнувшись, ювелир поинтересовался:
– Жорж, вы пришли забрать ваш заказ? Признаться, были проблемы с подбором камешка, да и сроки для выполнения вы задали сверхнапряженные.
– Но вы ведь справились, Мишель, не так ли? Дайте ка мне взглянуть на вещицу.
Ювелир открыл небольшой сейф, из недр которого он извлек небольшой футлярчик нежно бирюзового цвета и конверт со стопкой цветных фотоснимков (на них был запечатлен в различных ракурсах "оригинал" изделия, точную копию которого было предложено – негласно – воспроизвести Бушро младшему).
Захаржевский, еще раньше заметивший наличие в офисе ювелира – наряду с компьютером, факсом и т. д. – бумагорезательного аппарата, кивком испросил разрешение хозяина, включил на короткое время агрегат и, поочередно вставляя фотки в прорезь, превратил их в тонкую бумажную стружку.
После чего, вооружившись лупой, стал разглядывать изготовленный для него мсье Бушро "дубликат": это была золотая печатка, с платформой из платины, с ограненным рубином, без именного вензеля.
– Превосходная работа, Мишель! – спустя пару минут сказал молодой банкир. – Я всегда знал, что на вас можно положиться.
Он вложил драгоценный перстень в футляр, а футляр сунул в нагрудный карман пиджака. Из другого кармана достал пачку евро, в которой было упаковано сто купюр номиналом в пятьсот европейских "тугриков" каждая – всего пятьдесят тысяч.
– Держите, Мишель, – сказал он, передавая пачку ювелиру. Дополнительный бонус к тому, что вам уже было выплачено. Это моя благодарность за то, что вы не задавали лишних вопросов.
– Все никак не привыкну, что вы, русские, ходите повсюду с набитыми деньгами карманами, – забросив премию в сейф и заперев его, сказал ювелир. – Не сильно удивлюсь, если уже вскоре в обиход запустят банкноты номиналом в тысячу евро.
Захаржевский тем временем успел надеть пальто и шарф.
– Мишель, я хочу у вас купить, уже через кассу, одну безделушку, которая у вас выставлена на витрине.
– Что именно вас интересует, Жорж?
– Браслет с бриллиантами за двадцать две тысячи. Надо же мне как то оправдать и эту утреннюю прогулку, и мой визит в ваш ювелирный салон?
Захаржевский вернулся в отель в начале одиннадцатого. Едва он вошел в номер, как из ванной комнаты показалась Александра: в одних лишь трусиках бикини, с влажной после душа кожей и отжатыми, но еще не просушенными феном роскошными черными волосами.
– Где ты был, Жорж? – поинтересовалась она, метнув не слишком приветливый взгляд на вошедшую вслед за банкиром в номер сотрудницу. – Я проснулась, а тебя нет… О о, цветы? Это мне?
– Тебе, любимая, – усмехнувшись, сказал Захаржевский, в руках у которого был букет бархатистых роз. – Не поранься о шипы… Давай ка поставим цветы в вазу… вот так… Знаешь, я не думал, что ты так рано встанешь. Вышел прогуляться ненадолго, заодно и прикупил кое что… Надеюсь, Саша, тебе понравится эта вещица…
Молодая женщина, ничуть, казалось, не смущаясь своей наготы, бросила на него вопросительный взгляд и лишь после этого, взяв сверточек, распаковала его и раскрыла футляр с эмблемой известного парижского бутика.
– О о о… какая прелестная вещь, – сказала Александра, разглядывая браслет с "брюликами" (судя по недостаточно бурной реакции, молодая женщина ожидала увидеть нечто другое, возможно, обручальное кольцо с бриллиантом). – Спасибо, Жорж, спасибо милый… Но почему ты не раздеваешься?
Она на короткое время прильнула к банкиру, коснувшись его своими остроконечными розовыми сосками и его губ своими влажными чувственными устами, после чего отстранилась и бросила на него удивленный взгляд.
– У тебя есть какие то дела, дорогой? А мы разве не будем завтракать? И почему ты не хочешь взять меня с собой?
– Есть одно небольшое дельце, – сказал Захаржевский, доставая из багажного отсека шкафа "купе" свой портфель. – Закажи себе что нибудь перекусить в номер, если есть желание. Думаю, к часу пополудни я вернусь, и тогда мы отправимся куда нибудь пообедать.
Он уже был на пороге, когда Александра, успевшая набросить на себя халат, спросила: