Но не эти райские красоты, конечно, занимали сейчас ум Бушмина более всего. Он думал о том, что их странная совместная с банкиром Захаржевским миссия может закончиться ничем. Он не знал, как это может отразиться на Больших Государственных Делах, – мог лишь предполагать, что проблему так или иначе решат, но зато был твердо уверен, что такой вот расклад, при котором "тайные эмиссары" могут остаться вообще не у дел, лично для него, для Кондора, был бы самым оптимальным.
Едва он хотел вернуться в номер за сигаретами и пепельницей, как в кармане у него призывно запиликал мобильник (вернее сказать, смартофон фирмы "НОКИА" новейшей модели, совмещающий в себе функции сотового телефона, миниатюрной цифровой камеры, диктофона, органайзера, датчика поисковой системы Джи пи эс и сверхпортативного компьютера – весит эта навороченная вещица, правда, поболее обычной "трубы", но не намного – 160 граммов).
Андрей раскрыл смартофон, сверился с номером, затем взглянул на жидкокристаллическое табло. На экранчике он увидел фасад отеля с остроконечной крышей и маленькую человеческую фигурку на одном из балконов третьего этажа. Спустя две или три секунды он наконец допер: на экранчик выведено отснятое кем то с расстояния примерно в двести или двести пятьдесят метров изображение отеля "Ле балкон дю Савой", а человечек, торчащий на одном из балконов, не кто иной, как он сам.
Сообразив, что Подомацкий находится у одного из подъемников канатной дороги, который уже включился в работу и где образовалась небольшая очередь ранних пташек из числа любителей горнолыжного спорта, и что он оттуда снимает его на фоне отеля при помощи такого же смартофона, Андрей поднял руку и сделал приветственный жест.
– Привет, – сказал он в трубку. – Ты давно уже здесь?
– Гуд мо онинг, чи иф, – отозвалась трубка голосом Лешего. – На языке какой страны вы предпочитаете говорить в это прекрасное альпийское утро?
– У тебя, я вижу, сегодня приподнятое настроение?
– Отнюдь. Почти всю ночь провел за рулем. Приехал час с небольшим назад, оформился в отеле. Соседнее строение, слева от вашего.
– Все сделал, как договаривались?
– Да… посмотрел… проверил… кое что взял с собой… Какие у вас планы?
– Еще не определились. Отдыхай. Если понадобишься, я тебе прозвоню. Устал в дороге?
– Да нет, не очень. В одном месте только под снегопад попал, а так по всей трассе погода была нормальная. Да и арендованный джипешник не подвел.
– Ладно, я понял, Леший. Отдыхай пока, ближе к обеду, надеюсь, что то прояснится. Тогда и поговорим.
– Минутку, Андрей. Я тебе сейчас "качну" пару клипов. Я тут еще в Антибе кое кого заснял, кажется, ходили за вами. Сам посмотри, может, признаешь кого или какие то мысли по этому поводу возникнут?
Подомацкий, "качнув" своему старшему напарнику два файла с оцифрованными картинками, отснятыми им еще вчера, когда вся их компания находилась в Антибе, ушел со связи.
Первый клип Леший заснял на одной из тихих улочек этого средиземноморского города, в окрестностях ресторана "Ле Вобан", куда Захаржевский и Ко заглядывали вчера днем с целью откушать морских деликатесов. Вероятно, внимание Подомацкого привлек темно синий "Пежо", припаркованный чуть наискосок, через дорогу, от входа в ресторан, в котором, если судить по таймеру, в этот момент находилась компания, состоящая из двух мужчин и трех девушек. Леший успел его отснять в тот момент, когда какой то тип, стоявший на тротуарчике и смотревший, кажется, в сторону окон расположенного через улицу "Ле Вобан", уселся в "Пежо" со стороны кресла пассажира, после чего машина отлипла от бровки и покатила по улочке вниз, в сторону набережной.
Этот субъект, которого Леший умудрился как то, оставшись при этом, кажется, незамеченным, заснять накоротке своей камерой, был не то что знаком Бушмину. Нет, дело здесь в другом: этот парень лет двадцати пяти или чуть постарше, одетый в светлый плащ, расстегнутый на груди, без головного убора, был похож скорее на жителя одной из кавказских республик, нежели на молодого француза (хотя они тоже зачастую представляют собой здесь южный, средиземноморский тип "хомо сапиенс"), или, к примеру, на выходца из стран Магриба, каковых сейчас, особенно алжирцев, во Франции хоть пруд пруди.