– Товарищ Сталин!.. – давясь и всхлипывая, гэбист попытался вскочить на ноги, но путы не позволили ему этого сделать. – Виноват!.. Заслуживаю самого сурового наказания!..
– Может би ить, ми и вас ра асстреляем, – ткнув в допрашиваемого черенком трубки, сказал "Сталин". – А может би ить… и нэт?! Если ви и во всем са азнаетесь… дадите нам па алезные сведения, то ми и а абещаем па адумать… Ска ажите, Трофимов…
– Да, товарищ Сталин?
– Ви и участвовали в похищении та аварища Литвинова?
– Так точно… виноват!
– Это ви и с другими та аварищами чекистами вывезли а адного вашего ка аллегу на за амаскированном под "Скорую" спецтранспорте… за а город? Где он би ил па ад вергнут пи иткам и па атом ка азнен?
– Я только рядовой исполнитель, товарищ Сталин! – хрипло заявил гэбист, у которого в уголках рта стала скапливаться пена, как у загнанной лошади. – Мы з загрузили тело и в вывезли, к куда нам б было сказано!.. П потом м мне сказали… з заснять "икс"… это т такой д д джип, товарищ С сталин… и там б были д два трупа…
– Ми и знаем, – кивнул мужчина в полувоенном френче, – что ви и, Трофимов, а адин из исполнителей. На азовите фамилии те ех, кто а атдавал вам приказы!
Давясь словами и пеной, Трофимов назвал четыре фамилии, среди которых первой по списку стояла фамилия человека, которого несколькими часами ранее выдернули из комфортной обстановки жилмассива "Алые паруса" и доставили в этот зловещий подвал.
– Абсурд! – выдавил из себя Сценарист, которого по прежнему придерживали с двух сторон крепкие ребята особисты. – Что вы его слушаете… он же спятил!
"Инквизитор", загримированный под Иосифа Виссарионовича, обогнул кресло и подошел к ним.
Так тоскливо вдруг стало на душе у Юрия Николаевича, такая его охватила лютая тоска и безнадега. Только сейчас он, кажется, способен был понять до конца, что творилось на душе у людей, в том числе и у его предшественников из ВЧК – ОГПУ – НКВД, попавших вдруг в немилость к Хозяину, которых брали за хобот и волокли в лубянские застенки…
– Ну что, Юрий Николаевич? – глядя на него своими безжалостными глазами, сказал Нечаев. – Будем колоться добровольно? Или мне приказать сначала напичкать вас наркотой?
Глава 23
Тайное исподволь становится явным
Рейндж проснулся в девятом часу утра, когда его напарница, оказавшаяся по своим жизненным ритмам гибридом "совы" и "жаворонка", успела сделать пробежку по заснеженному парку, принять душ и переодеться к завтраку (должна же "влюбленная парочка" хотя бы раз в сутки появляться в столовой, где преимущественно питается отдыхающая в пансионате публика?).
Мокрушин, в принципе, тоже не чурался физических занятий – работа у него такая, нужно постоянно быть в форме. Но на утреннюю пробежку не подписался: отжался тридцать раз на кулаках – и хорош. Тем более что у него имелось веское оправдание: медик, наблюдавший его в "кремлевке", перед выпиской рекомендовал Мокрушину придерживаться щадящего режима и ни в коей мере не подвергать серьезным нагрузкам опорно двигательный аппарат.
Хм… Его бы слова – да "свояку" в уши! Шувалову, кажется, все по барабану. Хромой? Побитый? Бери подаренную "трость" в зубы – и шагом арш на боевое задание!
Рейндж побрился, в темпе принял душ. К завтраку он оделся в джинсы и теплую фланелевую рубаху. Измайлова оделась аналогичным образом; агентесса, чуток пройдясь по губам помадой, бросила косметичку в свою дамскую сумочку, в которой, кроме разных дамских мелочей и документов, она носила также пистолет "ПСМ" и запасную обойму, после чего бросила вопросительный взгляд на своего старшего товарища.
– Блин! – в сердцах сказал Рейндж. – Знаешь, мне сейчас кусок в горло не полезет!
– Я вижу, шеф, вы сегодня не в настроении? – как то неожиданно мягко, даже участливо, будто она и в правду была его невестой или, к примеру, секретаршей, произнесла Измайлова. – Хотите, мы позавтракаем здесь, в номере? У нас полный холодильник съестного.
– Да пошло оно все в… баню! – процедил Рейндж, у которого и в самом деле вдруг сделалось препаршивое настроение (ему это, кстати, было совершенно несвойственно). – Вокруг нас люди натурально отдыхают… расслабляются… Иди, Измайлова, иди… покушай там за двоих!
Агентесса, бросив на него странный взгляд, положила сумочку на стол и подошла к нему (Мокрушин перед этим демонстративно плюхнулся в кресло).
– Вы говорите, шеф, – в "баню"? – спросила она.