В подразделении, в котором служит Бушмин, – оно трижды меняло свое название за последние пять лет, а само его существование официально ни разу не было признано ни одним российским государственным институтом – "стимулы" действуют четко и эффективно, как ни в одном другом отдельно взятом федеральном силовом ведомстве.
Конечно, "риски" тоже страхуются неизмеримо выше, чем где бы то ни было.
Минимальная сумма страховки, которая будет выплачена в случае наступления "страхового случая", в данном случае гибели сотрудника, составляет чуть более пятисот тысяч долларов США (если в переводе с рублей на американскую валюту).
Федеральные агенты категории "элита", которых имеется в наличии всего то несколько "штучных экземпляров", имеют каждый индивидуальную страховку, равную в среднем двум миллионам долларов США.
Страховой полис Кондора за последние неполные два месяца переоформлялся дважды: перед поездкой в Чечню страховая сумма возросла до трех миллионов, а накануне вылета в Париж Бушмина спешно "перестраховали", повысив цену "смерти" до суммы, эквивалентной примерно пяти миллионам долларов США.
Их пятничное путешествие точнее всего можно было охарактеризовать выражением "галопом по европам".
В восемь утра они вылетели – уже знакомым "Гольфстримом" – из Гренобля в Париж. Из аэропорта прокатились в район Дефанс, где у Захаржевского состоялось не очень продолжительное по времени свидание с известным парижским адвокатом Мишоном, которого Бушмину несколькими днями ранее довелось видеть в ресторане "Тур д'Аржан". Вернулись обратно в аэропорт и вылетели во Франкфурт на Майне (прямо в аэропорту их ожидал местный дилер, которому загодя прозвонил Захаржевский. Он подогнал новенький "мерс", в дальнейшем с тачкой управлялась Ника, которая что на немецких банах, что на улочках картинных средневековых городков чувствовала себя очень уверенно). А уже из Франкфурта, когда Захаржевский сам прозвонил по одному из контактных телефонов, получив новые ЦУ, они выехали на колесах в Висбаден, до которого, как выяснилось, было рукой подать.
Бушмин еще со школьной скамьи, когда они в старших классах проходили географию, помнил, что в Германии до черта всяких "баденов" – это слово по немецки означает "купальня", и есть даже дважды "баден", то есть знаменитый Баден Баден.
В самом Висбадене ему еще не доводилось бывать, хотя, опять же, приходилось слышать, что именно здесь, в существовавшем и в ту пору аристократическом курорте, Федор Михайлович Достоевский продулся – вернее, продувался не раз и не два – в местном казино, о чем честно поведал в своем ставшем впоследствии знаменитом "Игроке". Доводилось здесь бывать прежде молодым Романовым, Николаю II и принцессе Аликс, урожденной, кстати, принцессе Гессенской. И еще многим и многим историческим, некогда широко известным, а ныне почти забытым личностям…
Высочайшую марку свою Висбаден держит и по нынешний день. Не зря же этот один из красивейших городов Европы – кстати, не очень большой, всего четверть миллиона населения – называют "северной Ниццей", пристанищем миллионеров, городом для тех, у кого денег "куры не клюют".
Поэтому, в принципе, нет ничего удивительного в том, что бывший шеф Серебрянского, вернее сказать, его предшественник на посту директора Федеральной комиссии по ценным бумагам господин Шафранов, переместившийся со своего поста – всего то на несколько дней – в совет директоров компании "Ространснефть" и тут же отправившийся в Германию, на "воды", поправить пошатнувшееся здоровье, – а родственники его еще раньше перебрались в "европы" – человек, надо сказать прямо, далеко не бедный, забил "стрелку" выполняющему нынче особую доверительную миссию Георгию Захаржевскому не где нибудь, а именно здесь, в этом красивом и уютном "городе миллионеров".
Ника, а вернее сказать, "мерс", управляемый Никой, доставил их небольшую компанию почти в самый центр Висбадена, к зданию Курхауза.
Ключи – служащему, сами – в казино.
"Так надо, Андрей, – коротко и не слишком внятно объяснил ему ситуацию Жорж. – Мы должны показаться… Да нам и самим полезно засветиться в таком вот местечке".
Прежде чем они вошли в роскошное казино, Бушмин успел заметить на стене рядом со входом памятную доску, свидетельствовавшую о том, что в этом заведении уже испытывал некогда судьбу один из самых знаменитых его соотечественников.