Спина Серебрянского заметно напряглась, а взгляд, кажется, стал чуточку осмысленней, нежели минуту назад.
– Быстрее соображайте! – прошипел Игорь. – Наверху, сами знаете, мой старший бдит! Ну?! Шансы реальны! Я вас могу отсюда вытащить! Но не за так, естественно.
Он ждал, наверное, с полминуты, наблюдая за реакцией заложника. Затем, махнув в сердцах рукой, – мужик, похоже, не "косит", а вправду пошатнулся мозгом – хотел уже было выйти из вонючей камеры, как вдруг услышал тихий голос:
– Стойте!..
– Ну? – застыв на пороге, посмотрел на него Игорь. – Говорите, если есть что сказать… Но только тихо, шепотом!
– Ваши условия, молодой человек? – натужно сглотнув, тихим ломким голосом произнес Серебрянский. – Впрочем, я готов заплатить любую цену…
– Другое дело! – одобрительно прошептал Игорь. – Я смотаюсь наверх, принесу пару ведер воды и тряпки, чтобы вытереться и переодеться… Договорим, когда вернусь… Да, я уверен, что мы договоримся…
Жизнь наконец повернулась к Рейнджу своей не самой худшей стороной.
Во первых, "деверь" лично похвалил их с Измайловой и за трупы, – хотя, что в них хорошего, в этих полуобглоданных кислотой двух "жмурах"? – и за сторожа, который на поверку оказался родным дядей сотрудника спецотдела ФСБ подполковника Антона Фадеева, ветераном органов, и в особенности за обнаруженную ими под слоем свежей краски – "ай да Рейндж, ай да сукин сын!" – некую надпись, смысл которой, в принципе, был Мокрушину ясен, но происхождение и практическое назначение этой настенной "живописи" пока так и осталось для него тайной.
Во вторых, строчить длинные рапорта не потребовалось, начальство в лице "деверя" ограничилось коротким и емким устным рапортом.
В третьих, и это самое главное – по крайней мере, для Рейнджа – ему удалось, благодаря наличию блата среди местной администрации, все той же благосклонно настроенной к нему блондинки, застолбить "ВИП сауну", куда они и отправились с "невестой" вечерочком: в конце концов, кто воевал – имеет право?..
Измайлова первой выпорхнула из халатика, оставшись в одних лишь крохотных бикини. Рейндж тоже встал под душ, а затем вслед за напарницей переместился в семиметровый бассейн с подсветкой, на бортике которого он поставил, предварительно вытащив из пакета, бутылку шампанского и два фужера.
Анна, смеясь, швыряла в него горстями воду, пару тройку раз ускользала от него, как юркая змейка, но все ж угодила таки в его объятия.
– О о, шеф, какой у вас крупный… "калибр". – Оторвавшись на секунду от его губ, Анна произнесла приятный сердцу любого мужчины комплимент. – Вы такой сильный… настоящий "мачо"!..
– Все свое ношу с собой, – без ложной скромности заметил Мокрушин. – А у тебя, детка, па атрясающая фигурка!..
В этот момент до их слуха донеслись звуки музыкальной заставки из фильма "Бумер".
Анна, колыхнув крепкими грудками, резво выбралась из бассейна, направившись к приставному столику, где лежали их сотовые.
– Вот что, дорогая! – обеспокоенно сказал Рейндж. – Брось ка ты на фиг эту "мобилу" да прыгай в бассейн!
Измайлова, тряхнув своими короткими темными волосами, – в сауне она, естественно, сняла свой рыжий парик – сначала вытерла ладошку о банное полотенце, затем, сверившись с экранчиком, ответила на вызов.
– Ну что там наш "шизик"? – оторвавшись на миг от разглядывания журнальных красоток, поинтересовался Фадеев.
– Обоср…ся, – угрюмо сказал Игорь.
– Натурально?
– Ну да… А как же еще? Блин… Я, между прочим, в няньки к нему не нанимался! О от же дерьмо!
– Отставить, – зевнув в кулак, сказал Фадеев. – Не надо, дружище, так уж буквально воспринимать мысль Феликса Эдмундыча про необходимость иметь "чистые руки". Приберись ка в камере и "шизика" отмой! А то гости нагрянут, а мы тут с тобой по уши в дерьме!
– Что, кто то должен подъехать? – как бы невзначай поинтересовался Игорь.
– Давай, давай, займись ка делом! – беря с журнального столика очередной "глянец", буркнул Фадеев. – Много будешь знать, рано состаришься.
Через несколько минут дверь камеры вновь отворилась.
Игорь внес в помещение ведро с теплой водой и тазик: мыло и полотенце у узника имелись в наличии.
– Умойтесь хорошенько! – понизив голос, сказал он. – От вас разит на версту! Кстати, давайте в темпе обсудим детали. Можно говорить, Аркадий Львович, но только тихо, чтобы мой напарник измену не засек.