Золото хранится в банковских сейфах, зерно — в элеваторах. Так подумалось мне по дороге к элеваторному поселку Степного. В самом деле, элеватор здесь — самое значительное и внушительное сооружение, напоминающее дворец с ажурной башней, огражденной колоссальными колоннами из белого мрамора. Он возвышается над приземистыми постройками районного центра и привлекает к себе взор таинственной неприкосновенностью укрытых в нем запасов зерна. Я подхожу к нему с затаенным дыханием и гордостью. Уже началась страда, идет обмолот озимых, и я хочу видеть, чем завершается битва за хлеб хлеборобов родного мне района.
Идут и идут грузовики, наполненные зерном. Это с тех полей, где удалось вырастить полезащитные насаждения, создать травяные кулисы и внедрить безотвальную обработку почв: Яркуль, Новые Ключи, Чумашки, Лягуши, Чигиринка, Дружинино... Мне довелось побывать на полях этих деревень. Там трудятся коренные старожилы Кулунды. Да что и говорить, наученные долголетним опытом борьбы за хлеб, они умеют выращивать зерновые даже в такое засушливое лето.
Идут и идут к элеватору грузовики. Конечно, не сплошным потоком, как бывало в урожайные годы, когда на элеваторных площадках перед амбарами вырастали высокие бурты зерна, такие высокие, что без лестницы на них не заберешься. Гряда за грядой, холм за холмом, словно цепь гор и сопок. Над гребнями взвивались знамена победителей. И кумач тех знамен радовал весь элеваторный поселок. И только ли поселок? Знамена над буртами зерна утверждают веру в силу и жизнестойкость государства: не зря же говорят — хлеб всему голова!
Хлеб — боец! Хлеб — политик! Хлеб — дипломат! В хлебе энергия жизни!
Здесь, на Элеваторной улице, живет Николай Алексеевич Дегтярев — участник боев на Мамаевом кургане и штурма Берлина. В Сталинграде он командовал отделением минеров, подрывал железобетонные огневые точки врага, затем во главе саперного взвода дошел до столицы гитлеровской Германии и в полдень 2 мая 1945 года осколком снаряда расписался на стене парадного входа в рейхстаг: «Н. А. Дегтярев». Он, верный боец хлебного фронта до войны, и теперь, невзирая на пожилой возраст, трудится на элеваторе по-гвардейски, как фронтовик, знающий цену хлеба.
Начало поступления зерна нового урожая на элеватор здесь считается началом праздника хлеборобов.
Праздник хлеборобов... Он отмечается каждым колхозом, совхозом по календарю обмолота: урожай не тот, что на ниве в валках, а тот, что в закромах. Праздничным салютом принято считать разгрузку последней повозки или грузовика в элеваторный бункер. Люди подхватывают в ладони, на лопаты зерно и подкидывают его вверх. Взлетают в воздух, подобно искрам яркого костра, каскады зерен, затем золотым дождем льются на непокрытые головы, на поднятые к небу восторженные лица. Каждый старается поймать горсть зерна — вот какой хлебец закладывается в государственные закрома! Звонкость, аромат — всему миру на радость!..
Помню, какие концерты давал коллектив художественной самодеятельности элеватора в честь колхозов и совхозов, успешно завершивших план поставки зерна государству. Руководил самодеятельностью секретарь комсомольской организации элеватора Василий Бондаренко. Он играл на гармошке, хорошо пел, а если шел выплясывать вальс-чечетку, то завораживал зрителей четким ритмом, легкостью удивительно красивых движений. Все в лад, все под музыку, заразительно, весело, ярко.
Эстраду главной площадки элеватора мы, как могли, оборудовали сами и назвали ее комсомольской. Здесь читали стихи, пели, плясали, разыгрывали короткие сценки. Василия Бондаренко знали во всем районе и как остроумного сатирика, умеющего сочинять частушки и водевили на местную тему. У него были активисты. Помню их поименно: братья Логиновы, сыновья Гордея Логинова, — Федос, Захар и Онуфрий — высокие, стройные парни; их называли кудряшами: смолистые волосы пышно пенились у них над головой — одно загляденье. С ними выступала младшая сестра, первая красавица села, голосистая Агаша, работавшая тогда лаборантом. Появятся, бывало, они вчетвером на сцене, и диву даешься — где и под каким солнцем, какой художник создал такие выразительные живые скульптуры. Вместе с ними участвовали в самодеятельности еще два Логиновых — Егор и Николай, сыновья Никифора Логинова, статные парни с широким размахом плеч, грузчики. Заключали концерт остроумные и шустрые братья Николай и Петр Мироновы, белокурые крепыши, любившие исполнять частушки. С ними, как правило, выходила на сцену Аня Иванова, курносая, ясноглазая, с солнечной улыбкой девушка. Иногда их дополнял чтением комических рассказов и юморесок, опубликованных в журнале «Крокодил», всегда угрюмый, казалось, не умеющий улыбаться и оттого вызывающий особенно заразительный смех аудитории Сергей Живинин.