Так выглядел Берлин на карте. Так располагались войска трех фронтов по сводке, которая была получена утром 22 апреля.
В этот день мы уже начали штурмовать юго-восточный район Берлина. Здесь особенно усердно поработали американские бомбардировщики. Не осталось никаких признаков. кварталов, что были обозначены на карте. Сплошные развалины, не за что зацепиться глазу, некуда шагнуть, как в тайге после бурелома, и каждая глыба с рваной арматурой огрызается пулеметными очередями. Но наши войска, в частности полки 8‑й гвардейской армии, навязали противнику такую тактику боя, какой он не ожидал. У нас теперь не было ни взводов, ни рот. Они числились только на бумаге, а бой вели мелкие штурмовые группы и штурмовые отряды. Вместо атакующих цепей, против которых противник приготовил массированный огонь, действовали одиночки, знающие общую задачу и хорошо владеющие своим оружием. За плечами каждого нашего бойца был большой опыт уличных боев. К штурму Берлина мы начали готовиться еще под Москвой в сорок первом, на улицах Сталинграда в сорок втором, в руинах Запорожья в сорок третьем, затем проверили свою готовность в сорок пятом при штурме Познанской и Кюстринской крепостей.
4
Воины, мастера уличных боев, встают перед моими глазами, когда речь идет о штурме Берлина.
В начале сражения на улицах немецкой столицы комсорг полка, сибиряк, мой земляк, Леонид Ладыженко после гибели Онуфрия Логинова попросил меня закрепить его за разведкой.
— Разведка всегда впереди. Хочу раньше других отомстить фашистам за смерть друга.
Прошло двое суток, и комсорг привел трех «языков» в офицерских погонах. А в ночь на 25 апреля увлек за собой первый штурмовой отряд и без единого выстрела прорвался к южной окраине аэродрома Темпельхоф.
Утром 25 апреля 1945 года полк выдвинулся к аэродрому Темпельхоф. Правее накапливались главные силы дивизии: одним полком такое огромное поле не взять. В полк прибыл заместитель командира дивизии Михаил Захарович Мусатов, которого я знал с первых дней войны: по поручению штаба СибВО он инспектировал комсомольский батальон перед отправкой на фронт — поставил хорошую оценку по огневой и физической подготовке. И теперь помнит, какие были орлы в том батальоне — степняки, «глаз зоркий, и сил у каждого с избытком».
Пока Михаил Захарович уточнял обстановку по карте и на местности, я вместе с Ладыженко взял группу автоматчиков из резервной роты и решил добраться до железнодорожного полотна, что огибает аэродром с южной стороны. Ползем между рельсов, Ладыженко впереди. Руки у меня заняты: в правой — автомат, в левой — ракетница. Когда в воздухе появится девятка наших штурмовиков, взаимодействующая с полком, я должен красной ракетой указать летчикам направление атаки. Задача нетрудная, однако противнику удалось заметить продвижение нашей группы, и дело усложнилось.
Пулеметные очереди хлещут по рельсам. Сталь сухо звякает, грозно предостерегая: не поднимайся, над тобой пули.
Добравшись до стрелочного поста, мы стремительным броском перемахиваем через развалины моста и закрепляемся на бугре. Перед глазами взлетное поле. Кругом пальба, взрывы... Центр аэродрома не тронут. Немцы берегут его для взлета, наши артиллеристы — для посадки самолетов. Аэродром надо немедленно захватить: здесь стоят, как показали пленные, самолеты начальника генштаба Кребса и бронированный «юнкерс» Гитлера. Я не верил этому, но когда допросил помощника коменданта аэродрома, которого взяли в плен на рассвете, то еще раз услышал:
— Да, здесь есть один самолет фюрера. Он стоит в полной готовности для взлета.
— Неужели он уйдет от нас? — допытывался Ладыженко. — Может, он уже к самолету подходит...
Я вдруг поверил, что именно сейчас, сию минуту Гитлер спешит к своему самолету...
Над головой загудели моторы девятки штурмовиков. Они шли так низко, что я не успел указать ракетой направление атаки. Немецкие зенитки открыли огонь. Но что это? Один из штурмовиков стреляет по зенитчикам, а другие, не разворачивая своих машин на штурмовку целей, идут на посадку прямо в центр поля. Они, вероятно, считают, что мы уже захватили аэродром, и потому так смело приземляются. Что делать?