Они поднялись на третий этаж и вошли в комнату девочек, которые мирно спали и даже не услышали скрипа двери. Директор, брезгливо взглянув на Кэтлин, фыркнул и ушёл, оставив их одних. Такое отношение раздражало Джакомо, но он знал, что если скажет сейчас, то это будет предупреждением, и тогда ему не удастся засадить мистера Гиббза за решётку, а ему только это и нужно, чтобы потом забрать Кэтлин.
Он подошёл к кровати Кэтлин и присел на неё, дотронувшись до щеки девушки и начав поглаживать её. Девушка выпрямилась, что-то промычав. И Джакомо вспомнил момент перед своим отъездом, когда ей снился кошмар, и она неустанно плакала, что-то выкрикивая. Тогда он положил её на колени и начал гладить по волосам, крикнув, чтобы директор и мадам Адамсон ушли, а они так и поступили. Но даже после этого Кэтлин не успокаивалась, тогда Джакомо устало вздохнул, понимая, что другого выбора нет:
— Хорошо, я тебе кое-что спою, это колыбельная моей мамы, — после слов, он тихо запел итальянскую колыбельную о двух влюблённых, и девушка спокойно устроилась у него на коленях, тихо засопев.
Сейчас его малышка Кэти лежала также тихо, как тогда после колыбельной. Она перевернулась, и он заметил на её руках окольцованные синяки. Её здесь бьют! Джакомо возмутился и уже хотел сорваться, но нельзя. Ему оставалось только запечатлеть это всё на телефон в виде фото. Чтобы удостовериться, он подошёл к Лане, и у неё тоже были окольцованные синяки на кистях рук, словно их двоих насильно куда-то тащили.
Кэтлин заёрзала и открыла глаза, удивлённо посмотрев на Джакомо.
— Здравствуйте, — тихо и смущённо пролепетала она, облегчённо вздохнув, ведь теперь-то она точно в безопасности.
— Здравствуй. Смотри, что я тебе привёз, — он указал на стопку шоколадок на столике Кэтлин. — И это только часть, будут и ещё подарки, — задорно произнёс Джакомо и улыбнулся, увидев смущённую улыбку девушки.
— Но зачем так много? Мне бы хватило и одной, а здесь их… — она начала считать, но Джакомо её остановил.
— Тридцать штук.
— Спасибо, а Вы… — Джакомо нахмурился, и Кэтлин мигом поправилась: — А ты не обидишься, если я поделюсь с другими девочками?
— Твой подарок — твоё право делать с ним, что пожелаешь. Скажи, ты согласишься поехать со мной погулять, если я отпрошу тебя с пансиона?
Внутри Кэтлин ликовала. Раз — она выберется отсюда, из этого ужасного места. Два — она будет подальше от мистера Гиббза и мадам Адамсон. Но внешне Кэтлин не выражала ничего, кроме смущения и холодности.
— Да, — кротко ответила девушка и отвела взгляд в сторону.
— Вот и прекрасно. Собирайся.
Джакомо вышел, направляясь в кабинет директора. На пути он столкнулся с мадам Адамсон, старуха всё время была суровой и злой, она была низкой и сухой пожилой леди, но крайне грубой, что не соответствовала правилам леди. Она недовольно посмотрела на мужчину, после чего что-то буркнула под нос и быстро пошаркала наверх по лестнице.
После долгих споров с мистером Гиббзом и запугиванием того, что он причастен к детской проституции, Джакомо удалось его принудительно отпустить Кэтлин на весь день. Поэтому счастливая девушка быстро сбежала вниз по лестнице на улицу, радуясь первому снегу, только сидя в машине, она в окно увидела недобрый бешеный взгляд тирана-директора, который явно задумал что-то недоброе.
========== Глава 4. ==========
В тот день Джакомо гулял с Кэтлин по Лондону, каждый его подарок или сюрприз она принимала со смущённой улыбкой. Но с того момента прошла, казалось целая вечность по ощущениям Кэтлин, но на самом деле прошла неделя. Сейчас девушка сидела на кровати и смотрела в пол. Все разошлись по комнатам, но мёртвая тишина пугала каждую, что таилась в своих комнатах. И не зря. На лестнице раздались тяжёлые шаги, под которыми скрипели половицы. Это шла мадам Адамсон — тиранша, которая отведёт одну из них к мистеру Гиббзу.
Первая комната была Кэтлин и Ланы, но женщина прошла мимо. И девочки облегчённо вздохнули и легли на кровать, спокойно готовясь ко сну. Послышались жалобные крики и рыдания, но никто не решился выйти. А Кэтлин после спасения Ланы поняла прекрасно, что больше так не поступит. Да и рыжеволосая была так добра к ней, поэтому заслужила от неё спасения.
— Ах, Кэтлин, как ты думаешь, это когда-нибудь прекратиться? — шёпотом произнесла Лана, слегка приподнявшись.
— Не знаю, но их так жаль. Спи, Лана.
— Спокойной…
Совесть мучала Лану, ведь она утаивала от Кэтлин, которую считала подругой, что рассказывает Джакомо обо всём, что происходит в пансионе. Ради денег, рыжеволосая согласилась на эту подлость, но и плохо она же не делает, ведь Джакомо питает к шатенке чувства. Да и это деньги нужны её больной матери, которую отец не ценит и лишь платит за обучение Ланы, а на лечение жены даёт лишь центы, которых не хватает даже на лекарство.
«Прости меня, Кэтлин…» — с такими мыслями она села за столик, начав писать письмо Джакомо, рассказывая о том, что на этой неделе её соседка не ходила в злосчастный кабинет, но всё же отхватила от мадам Адамсон пощёчину за то, что Кэтлин попыталась сбежать, как ни странно у неё притупился страх, а нужда в свободе обострилась.
Перечитывая письмо по нескольку раз, Джакомо всё равно не смог спокойно вздохнуть. Там, в другой стране находилась Кэтлин, которая в опасности, а он пока не мог ничего сделать для неё, ведь неожиданно его захватила работа.
Позапрошлая неделя, проведённая с Кэтлин, доставляла ему приятные воспоминания. Так хотелось вновь взять её за руку, прижимать к себе хрупкое тельце и дарить ей подарки, видя её смущённую улыбку девушки.
После ещё одной мысли о Кэтлин, он сделал большой глоток коньяка, недовольно поморщившись от его горькости. Скомкав бумагу, он бросил её в темноту, зарывшись рукой в волосы и облокотившись на колено.
«Нет. Больше нельзя медлить…» — схватив телефон, он сразу позвонил своему лондонскому другу, а заодно и одному из участников мафии.
Каждый участник этой группировки жил в разных странах, но каждый поддерживал безумно тесный контакт друг с другом, особенно часто они любили встречаться, но это происходило лишь один раз в год, хотя и этого года команде друзей хватало для того, чтобы поделиться своими успехами и страданиями.
Одним из главных там был именно Джакомо Инганнаморте. Он родился в бедной итальянской семье, родители её любили его, но почти не расставались с работой, еле-еле сводя с жизнью концы с концами. Мальчик безумно тосковал по ним и, бывало, не спал, чтобы дождаться их с работы. А став подростком, стал подворовывать и по мелочи продавать сворованные вещички.
Другой участник мафии был также беден, как и Джакомо, он мечтал о богатстве и о прекрасном особняке в Лондоне, желательно на юге, чтобы вспоминать о тёплой Италии. Родителей у него и вовсе не было, он потерял их ещё в младенчестве, когда отец бросил беременную женщину, которая впоследствии умерла, родив. Мальчишка рос в детдоме, а все его дразнили за глупые мечты и фантазии. Но он знал, его имя будет громким, ведь не зря он — Адриано, значение которого «богатый».
Третьим человеком являлся аристократ. Жизнь его, безусловно, была прекрасной, но он не чувствовал от этого удовольствия. Ему хотелось друзей, и вырваться из оков родителей и неуютных четырёх стен.
Другие два человека являлись близнецами из Америки, с которыми Джакомо познакомился, переехав в эту страну для того, чтобы расширить узкие круги бизнеса. Сблизившись с итальянцем, они стали настоящими друзьями, показав свою искреннюю верность людям и ни разу не придав их группировку.