Я навостряю уши, чтобы убедиться, что ничего не слышу, прежде чем схватить подушку Салли и зарыться в нее лицом. Меня окружает его запах, и я нахожу в нем утешение. Я понятия не имела, что один только запах может сотворить нечто подобное.
— Что ты делаешь? — спрашивает Салли со смехом в голосе. Клянусь, несмотря на рост этого человека, он передвигается как мышь.
— Ничего. Наслаждаюсь кондиционером для белья?
— Ты думаешь, я пользуюсь им?
— Может быть? — я видела его в магазине, но толком не понимала его назначения. К тому же он дорого стоит, поэтому я им никогда не пользовалась, но думаю, что все остальные пользуются.
— Это вредно для машины. Вызывает образование накипи, и в нем нет острой необходимости.
— Тебе следовало бы стать домохозяйкой, — поддразниваю я. Когда он строит мне гримасу, я швыряю в него подушкой. Он легко ловит её и бросает в другую сторону.
— Хочешь поиграть, малышка?
— Да, я всегда хочу играть. Это как бы часть моей мечты. — Я не уверена, что в моих словах есть какой-то смысл, но дразнящая энергия, наполняющая комнату, мгновенно улетучивается. Все меняется, как будто он внезапно вспоминает, кто я такая и откуда родом.
Это так странно, потому что, хотя по меркам моего прошлого я считалась непорочной, клянусь, я не могу смыть то, что они на меня нанесли, как бы ни старалась. Интересно, что бы это ни было, оно все еще цепляется за меня, и именно это отпугивает Салли. Мне ненавистна эта мысль, потому что она означает, что мой отец и Джереми все еще имеют какой-то контроль над моей жизнью.
Только что Салли был рядом со мной, а в следующую секунду он ведет себя так, будто я сделана из стекла, и ему лучше не прикасаться ко мне своими огромными грубыми руками. Если хотите знать мое мнение, я думаю, нам обоим необходимо пообжиматься.
Не знаю, что мне нужно сделать, чтобы убедить его, что я не так невинна, как кажусь. Конечно, у меня нет никакого реального интимного опыта, кроме того, что мы с ним пережили вместе, но я не совсем невежественна.
— Пойдем. Я приготовил тебе завтрак.
— Да?
— Я умею готовить бекон, — говорит он, защищаясь.
— То есть ты хочешь сказать, что есть только огромная тарелка бекона. — Я смеюсь, соскальзывая с кровати. — Мне понадобится лестница для этой штуки, когда ты не будешь меня в нее подкидывать.
— Лестница тебе не понадобится, — слышу я его слова, когда он поворачивается, чтобы выйти из спальни. Я быстро следую за ним. Первое, что я вижу, когда вхожу в кухню — Орион уже ест. Через несколько секунд раздается «дзинь», и вафли выскакивают из тостера. Я разражаюсь неудержимым смехом.
— Также есть свежие фрукты. — Он указывает на огромную миску с клубникой, которую, я уверена, выращивают в каком-нибудь местном саду. Возможно, он и не умеет готовить, но может принести свежайшие домашние продукты, чтобы приготовить все, что душе угодно. К счастью для нас, когда дело доходит до кухни, я могу приготовить все, что угодно. Что касается посадки и выращивания, то это не так уж важно.
Именно поэтому мы с Салли идеально подходим друг другу, замечаю я. Честно говоря, я завела этот сад только для того, чтобы иметь повод поговорить с Салли. Он всегда такой чертовски тихий. Моя страсть лежит в другом месте.
Маленький секрет, о котором никто не знает, кроме меня, и, полагаю, некоторых людей в Сети, но они не знают меня как Орхидею. Для них я — всего лишь человек, скрывающийся за другим именем пользователя. Они читают мои небольшие эротические рассказы, а я читаю их. Это наш собственный маленький клуб. Место, где мы можем быть теми, кем хотим, без осуждения. Бьюсь об заклад, они на самом деле задаются вопросом, где я сейчас и почему не залогинилась.
— Намажь замороженные вафли маслом, и они будут сносными, но, если хочешь, в следующий раз я приготовлю сама, — предлагаю я, усаживаясь на один из высоких стульев за барной стойкой. Салли, как я и просила, намазывает вафли маслом.
— Ты не обязана готовить для нас. Мужчины умеют готовить.
У меня внутри все тает быстрее масла, когда Салли поливает вафли сиропом.
— Я знаю. Ну, я имею в виду, что узнала это сейчас, но дело не в том, что я — девушка и только поэтому готовлю. Мне действительно нравится это делать. Мы с мамой часто занимались этим в деревне. — При мысли о ней у меня внутри все сжимается. Я так по ней скучаю.
Мне жаль, что я оставила ее, но она сказала мне делать то, что я должна была. Она стала четвертой женой моего отца, но смогла зачать только меня. Он ненавидел ее за это.
— Лепесток? — Салли огибает островок между нами и останавливается рядом со мной. Когда он запускает руку в мои заплетенные в косу волосы и запрокидывает мою голову, чтобы я посмотрела на него снизу вверх, я начинаю сомневаться, не отрезать ли мне волосы. — Что такое?
— Я оставила свою маму. Она помогла мне выбраться. Я скучаю по ней. — Я улыбаюсь сквозь слезы на глазах. — Думаю, ты бы ей понравился.
— Ты уверена?
— О, не сомневаюсь. Если бы она видела, как ты противостоял моему отцу, она была бы твоей поклонницей номер один.
— Ты так думаешь? — он одаривает меня ухмылкой, которую я так люблю.
— Возможно, мы подеремся с ней за тебя, — говорю я, прежде чем схватить его за рубашку и притянуть к себе для поцелуя. Я останавливаюсь как раз перед тем, как его губы встречаются с моими. — Ты должен целовать девушку по утрам, — говорю я ему.
— Думаю, я тоже начинаю чему-то учиться, — отвечает он, прежде чем расчистить оставшееся пространство между нашими ртами и подарить мне идеальный утренний поцелуй.
Глава 15
Салли
Она похожа на сироп, но со своим особенным привкусом. Все, о чем только может мечтать мужчина, и даже больше. И она вся моя.
Я хочу, чтобы она позавтракала, осмотрела дом, подышала свежим воздухом на улице, но не могу отпустить ее. Не тогда, когда она просит о поцелуе. Поэтому я дарю ей поцелуй и с легкостью поднимаю ее со стула.
Как только я сажаю ее на стойку, она обхватывает меня ногами и запускает пальцы в мои волосы. Она уже горит, как сверхновая, несмотря на свою невинность. Я заворожен и совершенно не в силах сопротивляться ей.